Первое испытание, предложенное ему Творцом, оказалось не столь страшным, как предполагал камерарий. Он должен будет всего-навсего проскользнуть в папскую спальню… наполнить шприц… и закрывать ладонью рот лжеца, пока тот будет биться в предсмертных конвульсиях. В лунном свете он увидит вылезающие из орбит глаза грешника, пытающегося ему что-то объяснить.
Но эти объяснения никому не нужны.
Папа уже сказал более чем достаточно.
Глава 133
— У папы был ребенок, — обличительным тоном произнес камерарий, стоя рядом с алтарем Сикстинской капеллы.
Эти три коротких слова произвели впечатление разорвавшейся бомбы. Казалось, все кардиналы отреагировали на заявление клирика совершенно одинаково. В обращенных на камерария взглядах осуждение сменилось чувством глубокого отвращения. Но в глубине души они молили Бога представить доказательства того, что священник ошибается.
У папы был ребенок…
Лэнгдон испытал такое же потрясение, как и все остальные. Он почувствовал, как в его ладони дрогнула рука Виттории, и мозг ученого, уже отупевший от множества не имеющих ответов вопросов, принялся лихорадочно искать для себя точку опоры.
Казалось, что слова камерария продолжали звучать под сводами Сикстинской капеллы. В горящих огнем глазах клирика Лэнгдон видел полную уверенность в истинности своего страшного обвинения. Ученый попытался убедить себя в том, что все это не более чем ночной кошмар и, проснувшись, он снова окажется в реальном мире.
— Это грязная ложь! — выкрикнул один из кардиналов.
— Никогда не поверю! — поддержал его другой. — Его святейшество был предан церкви, как ни один из живущих на земле людей!
Затем заговорил Мортати, и в его голосе звучало страдание:
— Друзья мои… То, что сказал камерарий, — сущая правда.
Все кардиналы посмотрели на него с таким видом, словно «великий выборщик» только что произнес чудовищную непристойность.
— У его святейшества действительно был ребенок, — сказал Мортати.
Лица кардиналов побелели от ужаса. Камерарий был потрясен.
— Вы знали? Но… каким образом вы смогли?..
— Во время избрания его святейшества… — со вздохом произнес Мортати, — …я выступал в роли адвоката дьявола.
Все присутствующие онемели от изумления.
Лэнгдон понял, что имел в виду старик, и это означало, что обвинение камерария было правдой. Не слишком почетная должность «адвоката дьявола» предполагала доскональное знание всякого рода скандальных сведений и слухов о кандидате на пост понтифика, распространявшихся в Ватикане. Скелеты в папском шкафу были угрозой церкви, поэтому перед выборами один из кардиналов должен был тайно проверить прошлое кандидата. Этого кардинала называли «адвокатом дьявола», и только он получал право копаться в грязном белье претендентов, чтобы не допустить к Святому престолу недостойного человека. Действующий папа, чувствуя приближение конца, лично выбирал «адвоката дьявола» из своего ближайшего окружения. Имя этого человека должно было навсегда остаться в тайне.