У ног Мортати стояла небольшая золотая урна, до краев наполненная пеплом. Мортати лично собрал его и принес сюда.
— Даю тебе возможность прощения, — сказал он покойному понтифику, помещая урну в саркофаг рядом с телом. — Ибо нет любви сильнее, чем любовь отца к своему сыну.
С этими словами он прикрыл урну полами папской мантии. Он знал, что эти священные гроты предназначены только для останков пап, но ему почему-то казалось, что он поступает правильно.
— Синьор, — произнес кто-то, входя в гроты, — вас ждут на конклаве.
Это был лейтенант Шартран. Лейтенанта сопровождали три гвардейца.
— Еще одну минуту, — ответил кардинал, в последний раз взглянув в лицо покойного. — Его святейшество наконец получит покой, который он заслужил.
Гвардейцы навалились на крышку саркофага. Тяжелый камень вначале не хотел сдвигаться, но потом с глухим стуком, в котором прозвучала вечность, встал на свое место.
Мортати направился в Сикстинскую капеллу. По дворику Борджиа он проследовал в полном одиночестве. Влажный ветер играл полами его мантии. Из Апостольского дворца появился его коллега кардинал, и дальше они пошли вместе.
— Будет ли мне оказана честь сопровождать вас на конклав, синьор? — спросил кардинал.
— Это вы окажете мне честь, сопроводив меня в капеллу, — ответил Мортати.
— Синьор, — смущенно продолжил кардинал, — коллегия просит у вас прощения за свои действия прошлым вечером. Мы были ослеплены…
— Не надо… — сказал Мортати. — Наш разум иногда ведет себя так, как того хочет сердце. А наши сердца вчера желали, чтобы это оказалось правдой.
Кардинал некоторое время шел молча, а затем произнес:
— Вы уже знаете, что перестали быть «великим выборщиком»?
— Да, — улыбнулся Мортати. — И я благодарю Создателя за эту небольшую милость.
— Коллегия кардиналов решила, что вы подлежите выборам.
— Это говорит о том, что способность сострадать в нашей церкви умерла не до конца.
— Вы мудрый человек и будете хорошо руководить нами.
— Я старый человек, и мое руководство долго не продлится. Это меня несколько утешает.
Оба рассмеялись.
Когда они почти миновали дворик Борджиа, кардинал повернулся к Мортати. То, что он сказал, было произнесено довольно странным тоном, так, словно удивительные события прошлой ночи не давали кардиналу покоя.
— Вы знаете, — с таинственным видом прошептал он, — что на балконе мы не обнаружили никаких останков?
— Видимо, их смыл ливень, — улыбнулся Мортати.
— Да, возможно… — протянул кардинал, взглянув в грозовое небо.
Глава 136
Ближе к полудню, когда небо над Римом все еще было затянуто тяжелыми тучами, над дымовой трубой Сикстинской капеллы появилось белое облачко. Жемчужные клубы устремились к небу, медленно рассеиваясь по пути.