— Логично, — согласилась Виттория. — В противном случае никому не пришло бы в голову его искать.
— Да. Но даже зная в принципе о существовании Пути, они не имели понятия о том, где он начинается. Рим — огромный город.
— Согласна.
Лэнгдон перешел в другой проход и, не переставая говорить, продолжил изучение табличек.
— Примерно пятнадцать лет назад некоторые историки из Сорбонны, так же как и я, обнаружили несколько писем иллюминатов, в которых содержались упоминания о segno.
— О знаке? О том, что Путь просвещения существует, и о месте, где он берет начало?
— Именно. С тех пор некоторые из тех, кто изучает историю ордена, включая меня, нашли и другие ссылки на segno. Согласно некой теории, ключ к поиску начала Пути есть, и Галилей изыскал такой способ сообщить о нем коллегам-ученым, что Ватикан так ничего и не узнал.
— Ну и где же находится этот ключ?
— Мы до конца не уверены, но скорее всего указание на то, где его искать, появилось в одном из печатных изданий. Галилей за долгие годы опубликовал множество книг и научных бюллетеней.
— И их, вне всякого сомнения, внимательно изучал Ватикан. Разве это не опасно?
— Согласен, что опасно. Тем не менее информация о segno получила распространение.
— И никто из врагов иллюминатов эту информацию так и не смог расшифровать?
— Не смог. Любопытно, что, где бы ни упоминался знак, будь то в дневниках масонов, письмах иллюминатов или в старинных научных журналах, речь шла преимущественно о цифрах.
— 666?
— Нет, — улыбнулся Лэнгдон. — Там говорится о числе 503.
— И что же оно должно означать?
— Никто из исследователей так и не смог дать внятного объяснения. Я, зачарованный этими цифрами, крутил их так и сяк, пытаясь определить, что может означать число 503. Я примерял его к науке, именуемой «нумерология», сверял с географическими картами, широтой и долготой… — Лэнгдон, продолжая говорить, дошел до конца прохода и свернул за угол. — Единственным ключом к пониманию, как мне казалось, могло быть то, что число начиналось с цифры 5 — одной из священных цифр сообщества «Иллюминати».
— Сдается мне, что недавно вы догадались о ее значении. Поэтому мы здесь?
— Верно, — ответил Лэнгдон, испытывая редкое и на сей раз вполне законное чувство гордости за свое открытие. — Вы что-нибудь слышали о книге Галилея под названием «Диалог»?
— Естественно. Ученые считают эту работу великолепным образчиком измены научным принципам. Тем она и знаменита.
Сам Лэнгдон ни за что не стал бы употреблять слово «измена», но он прекрасно понимал, что хотела сказать Виттория. В самом начале 30-х годов XVII столетия Галилей хотел опубликовать труд о гелиоцентрической модели Солнечной системы, предложенной Коперником. Но Ватикан не разрешил выход книги, требуя, чтобы автор включил в нее столь же убедительные доказательства истинности принятой церковью геоцентрической модели. Эту модель Галилей считал абсолютно неверной, но выбора у него не было, и он выполнил требование церковников, написав книгу, в которой истинной и ложной моделям Солнечной системы было уделено одинаковое внимание.