— Итак, ничего, — сказала Виттория, когда осталась одна страница. — Никакой математики. Несколько дат. Пара-тройка обычных цифр и никакого намека на ключ к загадке.
Лэнгдон посмотрел на листок и вздохнул. Это было очередное эссе.
— Ужасно короткая книга, — заметила девушка.
Лэнгдон кивнул, соглашаясь.
— Merda, как говорят в Риме.
Да, действительно, дело — полное дерьмо, подумал Лэнгдон. Ему показалось, что его отражение состроило издевательскую гримасу, примерно такую, какую он увидел сегодня утром в окне своего дома. Какой-то престарелый призрак, сказал он про себя, а вслух произнес:
— Нет. Здесь обязательно должно что-то быть. В тексте должен находиться segno. — Голос его звучал хрипло, и в нем слышались нотки отчаяния. — Указание где-то здесь. Я в этом уверен.
— Может быть, ваши умозаключения по поводу DIII оказались ошибочными?
Лэнгдон медленно повернулся и окинул ее весьма суровым взглядом.
— О'кей, — поправилась девушка. — Ваш вывод о DIII имеет смысл. Но может быть, ключ не имеет отношения к математике?
— Lingua pura. Чем еще это может быть?
— Это может относиться к искусству, например.
— С этим можно было бы согласиться, если бы в книге были иллюстрации. Но их, увы, здесь нет.
— Я уверена лишь в том, что термин lingua pura не имеет отношения к итальянскому языку. Математика представляется наиболее логичной.
— Согласен. И числа могут быть записаны не уравнениями, а словами.
Сдаваться так просто он не хотел.
— Но на то, чтобы прочитать все страницы, уйдет много времени.
— Времени, которого у нас нет. Нам следует разделить манускрипт. — Лэнгдон вернул пачку листков в первоначальное положение. — Для того чтобы заметить числа, моих познаний в итальянском вполне достаточно. — При помощи лопатки он разделил страницы, словно колоду карт, и положил десяток листков перед Витторией. — Указание где-то здесь. Я в этом уверен.
Виттория взяла в руки первую страницу.
— Лопатка! — возопил Лэнгдон, хватая с лотка второй инструмент. — Используйте лопатку.
— Я же в перчатках, — проворчала девушка. — Как, по-вашему, я могу испортить рукопись?
— Ну пожалуйста…
Виттория взяла у него лопатку и спросила:
— Интересно, испытываете ли вы те же ощущения, что и я?
— Напряжение и волнение?
— Нет. Всего лишь нехватку воздуха.
У Лэнгдона тоже совершенно определенно начиналось кислородное голодание. Воздух стал непригодным для дыхания гораздо скорее, чем он ожидал. Следовало торопиться. Ему и прежде не раз приходилось сталкиваться с архивными загадками, но тогда для их решения в его распоряжении было значительно больше времени, чем несколько минут. Не говоря ни слова, Лэнгдон склонился над манускриптом и жадно впился глазами в текст в поисках знака.