Когда он наконец открыл глаза, представший перед его взором образ остался для него столь же непонятным, как и до того.
Теперь ему казалось, что весь склеп наполнен призрачным голубоватым свечением. Через миг он услышал странное шипение, и на отвесных стенах шахты запрыгали пятна света. Еще миг — и над ним возникла какая-то огромная тень. Лэнгдон вскочил на ноги.
— Осторожнее! — раздался крик за его спиной.
Ученый, не успев повернуться, почувствовал острую боль в шее. Когда ему все-таки удалось посмотреть назад, он увидел, как Виттория отводит в сторону паяльную лампу, из которой с шипением вырывалось синеватое пламя, озаряя зловещим светом часовню.
— Что, дьявол вас побери, вы затеяли?! — возопил Лэнгдон, схватившись за шею.
— Я всего лишь хотела вам посветить, — ответила девушка. — Вы отпрянули прямо на огонь.
Лэнгдон бросил взгляд на необычный осветительный прибор.
— Никаких фонарей, — сказала Виттория. — Это — лучшее, что я смогла найти.
— Я не слышал, как вы подошли, — пробормотал американец, потирая обожженное место.
Виттория вручила ему лампу, поморщившись от исходящей из склепа вони.
— Как вы считаете, эти испарения могут воспламениться? — спросила она.
— Надеюсь, что нет.
Он взял паяльную лампу и, осторожно наклонившись к краю «дьявольской дыры», осветил стенку склепа. Оказалось, что подземная камера имела форму круга диаметром в двадцать футов. Примерно на глубине тридцати футов паяльная лампа высветила дно подземелья. Оно было темным и неровным. Земля, подумал американец. Потом он увидел тело.
— Он здесь, — сказал Лэнгдон, подавив желание отвернуться. На темном фоне земли виднелся лишь бледный силуэт человека. — Кажется, он раздет догола, — продолжил ученый, и перед его мысленным взором вновь замаячил обнаженный труп Леонардо Ветра.
— Один из кардиналов?
Лэнгдон не был уверен, но не мог представить, что в склепе может находиться кто-то еще. Он напряженно вглядывался в светлое пятно… Неподвижное. Безжизненное. Но все же… Его охватили сомнения. В положении фигуры было что-то странное. Создавалось впечатление, что…
— Эй! — позвал Лэнгдон.
— Вы полагаете, что он жив?
Отклика снизу не последовало.
— Он не двигается, — ответил Лэнгдон. — Но он выглядит…
Нет. Это решительно невозможно.
— Так как же он выглядит?
— Создается впечатление, что он стоит… — сказал ученый.
Виттория затаила дыхание и приникла к краю колодца, чтобы увидеть все своими глазами. Через несколько секунд она выпрямилась и сказала:
— Вы правы. Он стоит вертикально! Может быть, кардинал еще жив и нуждается в помощи? Хэлло!!! — крикнула она, вновь склонившись к колодцу.