— Но преступник похитил четырех кардиналов, и это, бесспорно, говорит о более глубоком проникновении в Ватикан, чем мы думали.
— Совершенно не обязательно. Мы не должны забывать, что большую часть этого дня кардиналы провели в музеях и соборе Святого Петра, наслаждаясь произведениями искусства без обычной там толпы. Нельзя исключать, что кардиналов похитили в одном из этих мест.
— Но каким образом их вывели наружу?
— Мы все еще пытаемся это установить.
— Понимаю… — протянул камерарий, поднялся из-за стола и, обращаясь к Оливетти, сказал: — Коммандер, теперь мне хотелось бы выслушать ваш план эвакуации.
— Мы пока еще работаем в этом направлении, синьор. План предстоит формализовать, но я уверен, что капитан Рошер найдет сосуд с антивеществом.
В ответ Рошер, как бы ценя высокую оценку командования, щелкнул каблуками и произнес:
— К данному моменту мои люди отсканировали две трети всех белых зон. Мы убеждены в успехе.
Однако любому беспристрастному наблюдателю могло показаться, что камерарий вовсе не разделяет оптимизма гвардейцев. В кабинете появился швейцарец со шрамом под глазом. В руках он держал план Рима. Подойдя прямо к Лэнгдону, гвардеец доложил по-военному четко:
— Мистер Лэнгдон, я получил нужную вам информацию о West Ponente.
Лэнгдон поспешно дожевал булочку и сказал:
— Отлично, давайте взглянем.
Гвардеец расстелил план на письменном столе папы, и в этот момент к ним подошла Виттория. Остальные, не обращая на них ни малейшего внимания, продолжали дискуссию.
— Мы находимся здесь, — сказал солдат, показывая на площадь Святого Петра. — Центральная линия через West Ponente идет точно на восток в противоположном от Ватикана направлении… — С этими словами швейцарец провел пальцем черту от площади Святого Петра через Тибр к самому сердцу старого Рима. — Как видите, линия проходит почти через весь город, и рядом с ней расположено около двадцати католических храмов.
— Двадцати? — упавшим голосом переспросил Лэнгдон.
— Может, даже больше.
— Стоит ли хотя бы одна церковь непосредственно на линии?
— Некоторые находятся к ней ближе, чем другие, — ответил швейцарец, — но воспроизведение направления дыхания на карте оставляет возможность для ошибки.
Лэнгдон взглянул через окно на площадь, нахмурился, задумчиво потер подбородок и спросил:
— А как насчет огня? Есть ли хотя бы в одной из них работа Бернини, имеющая отношение к огню?
Молчание.
— А обелиски? — продолжал допрос американец. — Имеются ли на линии церкви, вблизи которых стоит обелиск?
Гвардеец начал изучать карту.
Виттория увидела проблеск надежды в глазах Лэнгдона и подумала, что ученый прав. Две первые вехи находились на площадях, в центре которых возвышались обелиски. Может быть, обелиски были главной темой? Тянущиеся к небу пирамиды, указывающие Путь просвещения. Чем больше Виттория думала об этом, тем более совершенной представлялась ей эта схема… Четыре возвышающихся над Римом маяка указывают на четыре алтаря науки.