В центре лаборатории стояла такая фигня для лежачих. В ее передней части была мощная на вид установка с дыркой как раз для головы. Видимо, для томографии мозга или для чего-то подобного. Сверху на установке была прикреплена блестящая металлическая плита. Смотреть на это было не сильно приятно — уж больно смахивало на гильотину. И особо было не приятно, что засунуть голову в эту дырку собирался Лотар. Он уже сидел здесь, обнаженный по пояс и на все смотрел с интересом. Для Генриха же было приготовлено специальное кресло, похожее на зубоврачебное. При нем имелась круглая металлическая сетка под размер головы.

— Пауль, это хорошо, что ты тоже здесь. Мне для эксперимента как раз нужен помощник, лаборант, — сказал Маус.

— А чего нужно делать? — спросил я.

— Ничего особенного. Просто по моей команде дернуть вот этот рычаг — указал мне доктор Маус на железку с эбонитовым шаром на конце.

— Извольте, дерну, — сказал я.

Доктор улыбнулся и принялся за Генриха, усадил его в кресло.

— Еще не поздно все отменить, — сказал я Лотару тихонько, когда доктор отвернулся к Генриху, прилаживая сетку ему на голову.

— Нормально все, — сказал Лотар также тихо. — Мы с Генрихом обо всем договорились.

Ну раз договорились…

Лотар по команде Мауса улегся на стол и осторожно ввел свою безрассудную голову в отверстие устройства. Оно тихо загудело. А Маус достал из-под стола метроном, поставил его на табуретку перед Генрихом и запустил. Начало тикать.

— Генрих, ты хочешь избавиться от своего дара, который принес тебе столько мучений? — проникновенно спросил доктор Маус.

— Да, — ответил Генрих.

— Ты хочешь передать этот дар своему товарищу Лотару?

— Да.

— Ты добровольно передаешь свой дар своему товарищу Лотару?

— Ты действительно хочешь отдать свой дар…

Эти однообразные почти повторяющиеся вопросы под монотонное тиканье метронома и меня, кажется, ввели в какой-то ступор. Я неожиданно обнаружил, что сижу на стуле, ничего не понимая, а Маус стоит надо мной и орет мне прямо в лицо:

— Дергай за рычаг, Пауль! Дергай!

Я дернул. И только потом сообразил, что доктор вполне мог бы и сам дернуть. И еще я заметил, что крохотные лампочки в железной полусфере на голове Генриха разом мигнули, а Лотар на столе содрогнулся, словно в судороге и почему-то громко рассмеялся.

Маус похлопал нас по щекам, каждому заглянув в глаза и сказал, что мы в норме, что мы свободны.

Мы вышли на улицу.

— Ну что, получилось? — вдруг спросил Генрих Лотара.

— Не знаю, — пожал тот плечами. — Что-то чувствую, а что точно — не пойму.

— Ребята, вы о чем? — спросил я.