Я кивнул.

— Раз так, значит классовая борьба неминуема. Кстати, насчет классов… А ну-ка перекрестись.

Я перекрестился.

— Отче наш знаешь? Ну, я так и думал. Так вот, паря. Я не зря про попа нашего вспомнил. Я бы тоже все это бредом сумасшедшего посчитал, если бы своими глазами не видел. Испанские товарищи прихватили одного такого в черном мундире. Сеть рыбацкую накинули и так в окоп притащили. Вонюююючий! Дохлый совсем, а живой. Глазами хлопает, руки почти не гнутся, а он все в глотку вцепиться пытается. Вот что, думаешь, мне из Москвы ответят, если я попрошу попа православного сюда выслать? Чтобы нечесть сдохшую обратно в гроб загнать.

Я промолчал.

— Вот в том-то и дело…

— А почему обязательно православного? Немцы, они католики. Или протестанты, — возразил я.

Товарищ Хосе задумался.

— Твоя правда. Верно говоришь. Тут попов католических в достатке. Все бритые, в сутанах. Ты вообще — парень смышленый. Как ты «Сос» нам послал, сам догадался⁈ Как нам про сигнал сообщили, Лапшин меня за грудки, мол, давай, спасай парня. Мы-то, признаться, сначала присмотреться к тебе внимательно хотели. Проверить. Но раз такое дело… Тебе, кстати, когда обратно нужно? И как ты за ворота выбрался?

Я спохватился, рассказал про интерес к диковинкам доктора Баумайстера.

— Африканские диковинки? Будут ему диковинки, не сомневайся. Теперь расскажи-ка еще раз про аэродром.

Я рассказал по возможности подробно. И про нашу дружбу с пилотом Эриком — Ласточкой.

— Це гарно, — кивнул товарищ Хосе. — Дружбу с летчиками иметь полезно. Этот аэродром нам знаком. Поэтому так успешно и слетали. Ладно… Ну что, будем считать, на первый раз достаточно. Познакомились, связь установили.

— Погодите, насчет связи. Как мы будем поддерживать связь? — заторопился я. — И какие будут задания?

— Задания? Наблюдать за всем, что происходит в этой вашей школе. Все, что ты тут рассказал — очень интересно. Дюжина матерых разведчиков такого не добудет, можешь мне поверить. Я в разведке не первый год! Как, говоришь, тот замок называется, ну, где эти ванные с дохлыми в ряд стоят? Альмодовар? Хорошо, разберемся. Что касаемо связи… У тебя на велосипеде на руле ручки резиновые. Легко снимаются. Вот когда что важное будет, ручку левую сними и записку туда положи. Лучше бы шифровкой, да учить долго. Да и где тебе шифровать, весь на виду… Но пиши по-немецки. Если кто-то сильно мешает, пиши фамилию и ставь рядом крест.

— Погодите, как в велосипед? А что, у вас в школе есть свои люди?

— А ты думал? Немецкий полковник с охраной приехал в Севилью, общается с главарями мятежников… И мы просто смотреть будем? Конечно, есть свои люди. И не только там. Тут, брат, война серьезная. Это они там в Мадриде думают, что полковники эти — мелочь. Лаются, ругаются, коммунисты с анархистами. А полковники — сила! Темная. С ними армия. Ну да ладно…