— Ну здравствуй, мил человек, будем знакомы, — протянул мне руку вновь прибывший.

— Пауль, — представился я. А вас как называть?

— Хосе. Товарищ Хосе. Мы все здесь немножко Хосе, так что — не ошибешься. А вот кто ты такой в самом деле будешь, Пауль Зильбер? Откуда так русский хорошо знаешь?

Самое ужасное было, что всю правду я сказать не мог. Нет. Не получится. Не поверит он, что прибыл я из будущего, провалившись в дырку в нацистском замке. Как бы убедительно я это не рассказывал. Поэтому я озвучил версию, которую придумал и не раз репетировал перед сном.

— Мама у меня русская.

— Так ты из беляков?

— Нет, она учительницей была в Харькове. Когда немцы уходили, отец взял ее с собой. У них любовь была. Родился я уже в Берлине, в двадцать первом, языку она научила. Песенки на русском пела, книжки читала, сказки Пушкина.

— И где же матушка теперь?

— Умерла, туберкулез. Отец тоже. От ран.

— Сирота, значит… Сочувствую. Не знал, извини. Теперь главное — что ты хочешь?

— Принести пользу родине. России.

— Я умышленно не сказал: «Советскому Союзу». Русский мальчик, выросший в дали от родины, и не видевший ее никогда, сказал бы именно так — России.

— Добре, — сказал Хосе. — А здесь что делаешь? В смысле, в Испании.

— Нашу школу сюда перебросили.

— А зачем?

— Это долгий рассказ.

— Ну ты уж постарайся, не сочти за труд.

И я постарался. Не очень подробно, но главное рассказал. Про школу, про преподавателей, про цели и задачи. Про страшную Чертову рощу. Про погибшего водителя Пфайфера и про завладевшего его телом злобного духа. Про атаку мертвецов. Про Лингарда и барона фон Эгерда. Про встречу с Гитлером пока опустил. Понадобится — расскажу.

Товарищ Хосе слушал молча, как мне показалось, очень внимательно. Попросил меня повторить про воздушный бой, какие это были молнии, как они летели, как поражали самолеты.

Я закончил, он прокашлялся.

— «Аэлиту» графа Толстого читал ли? — наконец спросил он. — А эту… Гипер… Гипер…

— «Гиперболоид инженера Гарина», — подсказал я. — Читал.

— И как?

— Понравилось.

— На русском?

Я кивнул.

— И где ж ты только в Германии это достал? Ну да ладно, я не об этом. Молнии в небе, похоже, да? Значит, любишь фантастику? Так это называется? Про то, чего не было, но, возможно, будет. У нас поп в селе был. Я ж из простых крестьян родом. Четыре класса цэпэша. Все вот так же про царствие небесное рассказывал. Особо после поминок. Отпоет покойника, все чин по чину, на поминках напьется и начинает рассказывать, как здорово душе усопшего будет по райскому саду гулять. Расчувствуется аж до слез. А мы, мальчишки, интересуемся, мол, откуда ты, батюшка, знаешь? Сам что ли сад этот райский видел? А он смеется — сам не видел, а в книгах писано! Книгам верить надо! Я книжкам другим верил. Маркса читал? Вот где глыбища, все ясно по полочкам разложил. Если просто — сытый голодного не разумеет. И чем дальше, тем больше. Богатый будет богаче, бедный — беднее. Верно?