Верфь была закрыта не очень высоким забором. Островную лагуну осушили, и каждый стапель стоял в своём «сухом доке», поэтому остовы строящихся кораблей находились значительно ниже уровня не только острова, но и уровня реки, и без мачт видны не были. До установки мачт им ещё строится и строится. Не хватало метизов, и такелажа. Хорошо, хоть верхнюю палубу постелили.

— Это твои корабли⁈ — Изумился купец.

Санька пожал плечами.

— Хороши… Три ушкуя товара войдёт. И на таком, ты говоришь, готов идти в Стокгольм?

Санька кивнул.

— Надо зайти в Выборг, и нанять команду с лоцманом. Думаю, что так будет дешевле.

— Можно посмотреть твой корабль?

— Можно! Только давай завтра? Темнеет быстро…

— Давай.

— А вы, небось, не обедали? В постоялом дворе и корчме не протолкнутся. На гостевом дворе вы, чай, ещё не обустроились?

— То так! — Согласился купец. — Сегодня с утра прибыли. Застряли вчера на твоей дороге.

— Где? — Удивился Санька.

— В сорока верстах.

— «Там же, где и я чуть не утоп», — подумал он. — «Не держится кикиморкино колдовство на моей силе».

— Сильно размыло? — Спросил он.

— Первые проехали, а последние возки увязли.

— Разберёмся! Марта! — Крикнул он.

Дежурная кикиморка по сигналу тревоги вошла в дверь.

— Пошлите кого-нибудь на сороковую версту. Там снова раскисло всё.

— Там семья болотников тешится. Наши перебороть их не могут.

Санька настороженно глянул на купца, но тот стоял не подавая виду, что его смутили слова охранницы, и взгляд расценил, как вопрос.

— Не видели там никого… Да и как его увидишь, болотника-то?

— Ну, пошли. И товарищей своих зови. Вон дворец стоит, видишь? Туда приходите. В нём и баня есть, и мыльня, и столы прямо внутри накроем. Сейчас скажу, чтобы мясо готовили. Не задерживайтесь. Рушники не берите. Всё есть. Товарищей клич и приходи. Вас пропустят.

Кикиморка, услышав распоряжение, кивнула, подтвердив, что тем кому нужно, информация доставлена.

— Что ж у тебя за мыльня такая, что и столы накрыть можно?

— Баня с мыльней большая. Мы там вдесятером помещались. Царская баня-то…

— Понятно. Тогда я поспешаю…

— Поспешай, Пётр Никифорович, поспешай. Тело моё, как про баню услышит, так чесаться начинает.

Купец зарысил с территории верфи.

Новгородский гость сотоварищи Санькиной бане дивились. Да и как не дивиться⁈ Такой бане позавидовали бы и в двадцать первом веке. Со светом, с водой и простейшим ватерклозетом, отверстием, под которым в жёлобе протекала вода, вытекающая из переполнившегося накопительного резервуара. Текла не по команде, а когда переполнится.

Купцы мылись и парились долго, радуясь вытекающей из медных кранов воде, словно дети, брызгаясь и окатывая друг друга водой из деревянных шаек. В промежутках между заходами в парилку слегка перекусывали, но больше нажимали на квас и мёд. Потом долго и много ели: мяса, рыбу, птицу. И даже без хлеба. С мукой в городе была напряжёнка.