Оказалось, что пожалование выдано авансом. Передав мне Указ о даровании княжеского достоинства и титула светлейшего князя, заметно сдавший император наклонился и тихо прошептал:

— В тебе одном, Миша, вижу десницу, способную защитить моего наследника. Судьбу династии вручаю в твои руки. Стань Петру верным защитником, огради его от недругов.

Я поднял на государя воспаленные глаза.

— Клянусь не пожалеть живота своего!

— Возвращайся служить в Петербург, бери под свою руку гвардию.

Удавка! Что мне тут делать в столичном сонмище интриганов? И гвардия — это же рассадник аристократического снобизма, болото, в котором утонут любые идеи по созданию самой передовой в мире армии. Пусть между мной и Дядей Васей пробежала жирнючая черная кошка, но это не повод отказываться от наших планов.

— Прикипел я к своему корпусу, лучше в Минск вернусь…

Александр вспылил:

— Отказываешься⁈

Императрица дотронулась веером до его руки:

— Саша! Разве ты не видишь, что наш «белый рыцарь» на пределе? Ему не в Петербург нужно, а в отпуск. На воды!

Я вымученно и благодарно улыбнулся Екатерине Михайловне.

Император всмотрелся.

— Ты права, ему и вправду не помешало бы навестить Баден. Князь, слушай приказ: отдыхать! Не менее полугода! Вернешься к летним маневрам, тогда поговорим.

«Что ж, на воды так на воды — приказы принято выполнять без обсуждений», — так думал я, слоняясь по залам Зимнего дворца, вынужденно оставшись на традиционный бал после награждения.

В воздухе витал особый, присущий дворцу аромат — лакеи уже успели разлить придворные духи на раскаленные чугунные совки. Кавалергарды в красных колетах и лакированных ботинках с бальными, без колесиков, шпорами кружили дам с шифрами «ЕМ», любезно кланялись нарядные скороходы в шляпах с плюмажами из страусовых перьев, а из ниш, где шла карточная игра, почтенные старцы бросали на меня косые взгляды из-под нависших век и кустистых бровей. Как Чацкий, чувствовал себя чужим, нелюбимым, почти отверженным — во многих петербургских домах я персона нон-грата, мне не простили года моего диктаторства, лишения многих сиятельных бездельников доходных синекур. Неплохо я проредил столичное болото, но оно, как птица Феникс, имело обыкновение возрождаться. Да, в составе придворной камарильи произошли перестановки, кружок Екатерины Михайловны набирал силу, но я слышал, что в нем уже начали приторговывать концессиями. Ничего не меняется…

— Зачем себе врешь? Сколько уже сделано! Хвосты-то многие поприжали после сенаторских ревизий! Николая Николаевича в отставку со скандалом спровадили! Других казнокрадов посадили! Железные дороги начали в казну выкупать! Даже с ограничениями для иностранных инвестиций тебе не посмели отказать! А корпус? А новые виды оружия?