Королева поняла, что разговор окончен, и дальнейшие расспросы с ее стороны лишь приведут теперь к ссоре. Подавив тягостный вздох, она обернулась и, вытирая концом шёлковой шали горячие слезы обиды, спустилась в каюту, любезно предоставленную капитаном корабля.

Король же оставался на палубе до тех пор, пока на море не легла наконец ночная тьма. Фридрих-Вильгельм был насквозь сухопутный человек, но даже он прекрасно понимал, что эта, почти невооруженная, шхуна, не сможет сопротивляться никакому, даже самому малому военному кораблю. А погоня за ними более чем вероятна: уж раз император Александр ради поимки его семейства решился нарушить неприкосновенность Ганновера, то явно не остановится перед захватом нейтрального судна! Лишь ночь обещала несчастной королевской чете безопасность: ведь никто не сможет обнаружить эту крохотную посудину в кромешной тьме! И, дождавшись наконец, ночи, король, немного успокоенный, спустился к семье и смог забыться тревожным сном.

* * *

— Боже!!!

Грохот, перебудивший всех, кто в этот предутренний час еще спал на борту Эспаньолы, невозможно было спутать ни с чем: это был могучий, разнёсшийся по всему кораблю выстрел носового орудия! Королева Луиза в ужасе вскочила с кровати, прижимая к себе испуганных, плачущих детей; спавшая прямо на полу обергофмейстерша-гувернантка бросилась ей помогать. Фридрих-Вильгельм, тотчас же понявший, что произошло именно то, чего он так опасался, бросился на палубу, на ходу застёгивая мундир. Королева Луиза, проводив его полным отчаяния взглядом, накинула на свой любимый нежно-розовый шлафрок жёлтую шёлковую шаль и отважно последовала за мужем.

— Куда же вы, Ваше Величество! — в ужасе вскричала гофмейстерин фон Фосс, — ведь наверху, возможно, сейчас начнётся бой!

Королева уже в дверях обернула к ней бледное, полное упрямой решимости лицо.

— Мария, позаботьтесь о детях — бросила она своей неизменной помощнице и, бросив на их милые личики прощальный взгляд, от которого разорвалась бы от сострадания сердце берберийского льва, принялась карабкаться по крутой корабельной лестнице на палубу.

Её супруг, король поверженной Пруссии, между тем уже допрашивал шхуны:

— Что происходит, господа⁈

Капитан Смоллет, коротышка средних лет, нервно поглаживая короткую эспаньолку, размашистым жестом указал королю на розовеющий рассветом горизонт.

— Увы, похоже, нас обнаружили, и теперь русские корабли идут на перехват!

— Но мы же плывём на самом быстроходном судне в мире, не так ли? — в отчаянии вопросила подошедшая Луиза, в ужасе глядя на полные ветра паруса двух больших кораблей, идущих в двух милях восточнее их шхуны.