Следующие три дня Сийес под видом визитов к прославленному генералу представил потенциальных заговорщиков. Жуберу были представлены в первую очередь финансисты — основа предприятия. Министр юстиции Камбасерес должен придать всему предприятию видимость законности; министр полиции, грозный Фуше и вся его парижская агентура обеспечивала спокойствие в столице, если бы якобинцы вздумали бы призвать народ на баррикады. Побывали у него депутации от партий и парламентских фракций. И, конечно же, не зависимо от Сийеса, к нему приходили товарищи по оружию — преданные ему офицеры и генералы. Несмотря на свою прославленную смелость, Жубер, действовал очень осторожно. Он не хотел, чтобы на него смотрели как на главу заговора, а на его дом — как на гнездо революции; поэтому, он не принимал у себя сразу много людей, в разговорах вел себя осторожно и ничего не обещал. Это и понятно. Жубер не занимался организацией заговора, не было необходимости сплачивать, убеждать и уговаривать, обещать должности, чины и привилегии. Все это уже проделал Сийес. Жубер стоял перед дилеммой: дать согласие возглавить заговор, или не дать.
Смотр войск завершился полным удовлетворением Жубера. Революция имеет солидную основу и большие шансы на успех.
21-го октября Жубер согласился. Но высказал два непременных условия. Первое — не допустить загорание гражданской войны, что означало отказ от применения силы, либо применять её в очень ограниченном формате. Второе — сразу после переворота провести выборы, подтверждающие легитимность новой власти. Сийес согласился с разумностью и даже необходимостью обоих условий; и после этого революция вступила в активную фазу.
* * *
Письмо Вильгельма фон Гумбольдта Александру фон Гумбольдту.
Возлюбленный брат мой!
Пока ветер и волны несут тебя к берегам блаженной Венесуэлы, твой брат без руля и ветрил несется по бурным водам большой германской политики. Как тебе, возможно, известно, русский император оказал мне честь, пригласив в учредительный комитет Общегерманского конгресса. Сегодня случилось первое заседание, и, надо сказать, я до сих пор не могу сдержать волнения. Воистину, мы присутствуем при историческом событии! Заседание открыл престарелый профессор Кант; после волнующей трубной музыки он произнёс яркую речь об открывающихся перед человечеством новых горизонтах. Затем выступал Шиллер, очень поэтично провозгласивший будущее новой Германии, свободной от внутренних границ, подозрительности и злобы, открытой для будущего и прогресса. Его речь имела громадный успех; вслед за ним выступал герр Штейн, очень подробно пояснивший планы преобразования страны. Император желает видеть всю Северную Германию объединенной в конфедеративный союз. Должны исчезнуть таможни и границы, появиться единый законодательный орган — Бундестаг, единая армия, Германский банк, дорожная система и единая почта.