* * *

Тем временем конкурирующая фирма — Талейран — тоже планировал государственный переворот, остановив свой выбор на генерале Моро. Но тут ему сильно не повезло.

Прежде всего, насколько Жан-Виктор Моро являл собой пример решительности и отваги на полях сражений, настолько же он был робок в политике. Прежде чем дать согласие, генерал долго колебался. Лишь после победы под Гогенлинденом, после которой эрцгерцог Карл увёл свои разбитые войска за Дунай и для французских войск миновала крайняя опасность, Моро с большой неохотой согласился помочь Талейрану спасти Францию от захлестнувшего её хаоса. Но оставалось ещё одно затруднение: Моро всё еще находился при армии и, как главнокомандующий, не мог её пока покинуть. Лишь после перемирия с австрийцами он тронулся в путь, спеша в Париж, но безнадёжно отставая от графика сладкой троицы Сийес — Жубер — Роже-Дюко…

22-го октября заговорщики начали действовать. В этот день Жубер встречался с Баррасом. По конституции III года республики Баррасу оставалось находиться во власти не более года. Разумно отдать бразды правления сейчас и добровольно, получив взамен… Вот об этом предмете и должна состояться беседа. Так думал генерал, входя в дом Барраса.

Поль Баррас, самый влиятельный из пяти директоров — как правило, при разногласиях в Директории его голос оказывался решающим — и старейший из них: это был единственный директор, что остался в правительстве с первых выборов по конституции III года республики. Разумеется. политического чутья этому зубру было не занимать: выслушав неуклюжие намеки Жубера, он лишь усмехнулся и заявил, что черные дни Директории миновали. Победы над Австрией позволили стабилизировать положение, поэтому он, Баррас, не видит необходимость что-либо менять; а уж если перемены неотвратимы, то его опыт и положение дают ему право рассчитывать на особою роль.

Другими словами, Баррас изъявил готовность возглавить предприятие, и иного он не принимал. Такой посыл совсем не понравился пылкому Жуберу. Он обещал подумать, посоветоваться и дать ответ через несколько дней.

В тот же вечер Жубера посетил Сийес, сгоравший от нетерпения узнать результаты переговоров. Молодой генерал ждал его в самом мрачном расположении духа. Пригласив гостя в кабинет и закрыв плотно дверь, Жубер сказал, что все пропало. Баррас отказался. Точнее говоря, не отказался, но выдвинул такие условия, на которые он, Жубер, решительно не пойдет, что лучше ему поехать в Италию или в Германию воевать с австрийцами, чем сидеть в Париже в подчинении Барраса.