— Ну что же, -наконец произнёс я, — раз уж так произошло, надобно ехать и встретить ее у границы! Распорядитесь приготовить Аргамака, экипаж и конвой.

— Слушаюсь! — отрывисто произнёс Скалон и приготовился идти.

— Антон Антонович! — остановил я его у выхода. Тот обернулся, как всегда, внимательный и целеустремленный, готовый к любым моим указаниям; но в этот раз их не последовало.

— Спасибо! — произнёс я, коротким кивком головы разрешая ему идти.

Антон Антонович одними глазами понимающе улыбнулся и, чуть помедлив в ожидании других распоряжений, наконец, оставил меня наедине со своими мыслями.

* * *

Профессия банкира, как ни посмотри, налагает на человека свой отпечаток, заставляя бдительно следить и за своими поступками, и за мыслями, и за словами. Только поэтому Мейер Амшель Ротшильд оставался невозмутим; а будь он простым человеком, он бы непременно уже возвопил к небесам. Шутка ли: он, приложив колоссальные усилия, в самые кратчайшие сроки собрал необходимые средства! Яхве свидетель, ему нелегко было убедить своих собратьев в том, что русскому царю можно доверять; он провёл пятьдесят встреч за пятьдесят дней, мотаясь по всей Германии, пообещав эмансипацию в пределах Германии и Польши, и отдельное государство за океаном. Это оказалось совсем непросто, причем даже не из-за размеров затребованной царём суммы (она-то как раз оказалась вполне умеренной) однако множество излишне религиозных собратьев выражали сомнение относительно создания еврейского государства.

— Только мессия может избавить евреев от власти языческого мира, низвергнуть правителей-язычников и основать собственное царство! — говорили они.

Пришлось срочно привлечь самых авторитетных раввинов, расталкивавших недоверчивой пастве, что за океаном будет создано «временное убежище» под покровительством русского царя, а грядущий Израиль будет ждать своего Мошиаха. И вот, преодолев тысячу препятствий, три раза вывернувшись наизнанку, все устроив и предусмотрев, он получает совершенно неожиданное препятствие на ровном месте: на границе Вестфалии и Нассау, там, где уже не должно быть никакой пограничной стражи, — ведь все внутренние германские границы и таможни отменены соглашением о создании Северо-Германского союза — другими словами, там, где не должно было быть совершенно никаких проблем, вдруг происходитэто . На таможенной границе Вестфалии и Нассау ценные бумаги, перевозимые в экипаже сына Ротшильда, Стефана, вдруг были арестованы. Услышав об этом, Мейер тотчас примчался в Висбаден, и теперь вот стоит перед таможенным обер-комиссаром и выслушивает от него бесконечную, как путь страданий ашкенази, нотацию.