И было за что! Арьергардные операции, то есть прикрытие отступления главных сил, по праву считаются самыми сложными. И всякий раз Багратиону удавалось невиданное — действия русского арьергарда почти нивелировали успех прусского наступления. А ведь войска герцога вчетверо превосходили наши!

И вот теперь мне предстоит сообщить ему о новом громком назначении.

— Князь Пётр, готовы ли вы к новым свершениям?

Живое лицо князя приняло немного упрямое выражение.

— Я счастлив служить Вашему Величеству на любом посту! — гордо сообщил он.

— Прекрасно. Однако в этот раз вас ждёт нечто необычное! Речь идёт о крайне сложном для управления государстве. Это ваша историческая родина, Картли-Кахетия. Я, князь, имею на вас виды особого свойства: вам надлежит стать новым правителем этой державы!

Воцарилось молчание. Сказать, что Багратион был поражён — это не сказать ничего. Он впился в меня глазами так, будто прямо перед ним у меня полезли изо лба дьявольские витые рога. Я терпеливо ждал, когда первый шок пройдёт, и генерал начнёт задавать мне такие естественные в этой ситуации вопросы.

Надо признать, что оправился Багратион довольно –таки быстро.

— Ваше величество! Могу ли я рассчитывать на такое? Я очень далёк от правительствующих кругов! В Грузии есть наследник — принц Давид; ему и суждено занять престол!

Я внутренне усмехнулся. Ну нет, дружок, отпетлять не получится!

— Не так уж и далеко вы от них отстоите, на мой взгляд. Вы принадлежите к царствующему ныне роду; а я обещал, что обеспечу Грузии правителя из рода Багратионов. А то, что вы ни разу не были в Тифлисе, на мой взгляд, даже хорошо — не будучи связанным ни с одной из местных группировок, вы сможете всех поставить с собою на одинаковую ногу! Для Грузии со всеми её бесконечными изменами и интригами это крайне важно — настолько важно, что далеко перевешивает все оговорённые вами минусы! Кроме того, там нужен человек жёсткий, понимающий военное дело, способный дисциплинировать тамошнюю расхлябанную публику. В помощь вам будет выдан князь Цицианов — как вам известно, это прекрасный военный.

Мои спокойные объяснения призваны были продемонстрировать князю, что я давно и тщательно обдумал его назначение. И тем не менее я видел, что Пётр Иванович колеблется. Как странно было наблюдать такое! Сколь смел и бестрепетно решителен был он на поле боя, и как волновался теперь! Увы, но нерешительность такого рода свойственна людям совестливым: страх не оправдать возлагаемых на них ожиданий часто заставляет таких людей сомневаться в своих силах…