День выдался ветреный, и уличная вонь досаждала не так сильно, как в прошлый вечер. Город мне понравился; и улицы и дома очень хороши, так что прусскую столицу вполне справедливо считают одним из лучших мегаполисов мира. Дома здесь не так высоки, как в Петербурге, но очень красивы. В аллеях, которые простираются на тысячи или более шагов в длину, у этот по — летнему жаркий день прогуливалось много хорошо одетых берлинцев. Улицы оказались прекрасно замощены и выметены;и везде, как водится, глаз натыкался на шлагбаумы и будки, выкрашенные чёрно-белыми полосами. Просто рай, каким представляет его Papa`… Пруссаки — такие пруссаки!

Несмотря на солидное средневековое наследие, Берлин оказался прекрасно спланирован: покойный Фридрих Великий, хоть и проиграл Семилетнюю войну, всё же не зря заслужил это прозвище, всю жизнь занимаясь перестройкой своей столицы. Именно при нём были пробиты широкие бульвары и аллеи, а для украшения города устроены просторные берлинские площади. Первым делом мы побывали на одной из них, «Вильгельмовой», осмотрев тут четыре большие мраморные статуи прославленных прусских генералов: Шверина, Кейта, Винтерфельда и Зейдлица. Шверин изображён со знаменем в руке, с которым он в жарком сражении под Прагою бросился на неприятеля, закричав своему полку: «За мной, дети мои!» Разумеется, с этакой прытью он тут же погиб смертью храбрых, причём об этом событии, как рассказывают,король сожалел более, нежели о потере двадцати тысяч простых солдат.

Остановившись перед статуей Винтерфельда, я поразился его внешнему сходству с нашим полководцем — графом Петром Александровичем Румянцевым. Впрочем, как говорят, кроме внешнего сходства, они очень походили друг на друга и своими характерами: когда этот самый Винтерфельд погиб в одной из битв Семилетней войны, даже родные братья короля откровенно радовались гибели «старого интригана».

Меня больше всего привлекла статуя Зейдлица. Это кавалерийский генерал, пылкий, отважный воин, этакой «немецкий Мюрат», был любимцем Фридриха. Именно смелым фланговым атакам Зейдлица прусский король обязан многими своим победами.Несмотря на свою бешеную смелость, Зейдлиц умер не на поле чести, а на одре мучительной болезни, и, как говорят, великий король крайне тяжело принял известие о смерти своего соратника.

Невдалеке от площади, на так называемом Длинном мосту через реку Шпрее мы увидели медный монумент Фридриха-Вильгельма, так называемого «Великого Курфюрста». Огромная конная скульптура изображала грузного немолодого человека в парике, в некоторых местах покрытого какими-то странными насечками.