Поэты молчали, собираясь с мыслями; по лицу Шиллера можно было понять, что он впечатлён столь романтичными перспективами, а Гёте выглядел скорее испуганным, чем вдохновлённым. Но первым пришел в себя Гумбольт:

— Ваше Величество, ваша идея объединения северогерманских земель звучит очень заманчиво, но крайне неожиданно! — произнёс он, глядя на меня со смесью восхищения и опаски, как публика смотрит на ярмарочного жонглёра, без страховки балансирующего на натянутом высоко над площадью канате. — Не могу не признать, что лучшие немецкие умы уже немало размышляли о будущем нашей несчастной нации, по прихоти истории разбитой на тысячу осколков. Но, смею спросить: не преждевременно ли Ваше Величество пытается вызвать сие движение? Ведь пока еще широкие слои населения о таком даже не помышляют!

— Именно, что теперь! Именно! — с жаром перебил его я. — Как раз сейчас, когда Пруссия повержена, Австрия занята войной с Францией, а значительную часть германских земель контролируют мои войска. Подумайте, ведь сейчас сложилась уникальная внешнеполитическая ситуация: все соседи вокруг заняты своими проблемами, и никто извне не сможет помешать народу Германии решить, наконец, свою судьбу.

— Все курфюрсты и князья непременно будут против! — резонно заметил Шиллер, в первый раз вступивший в беседу.

— Курфюрсты слабы, и без внешней поддержки решительно ни на что не способны. А что касается бюргеров — они пойдут за своими лидерами, то есть — за вами, господа! Да, мои идеи выглядят сейчас безумно смелыми, но разве Французская революция не показала европейцам, что в жизни нет ничего невозможного? Если вы и другие известные, авторитетные лица расскажут всем немцам о том волнительном и сладостном будущем, что их ожидает в сильном, едином, богатом государстве, они непременно последуют за вами. Кем были до революции Робеспьер, Марат, Дантон, Талейран, Баррас? Адвокатишки, шелкопёры, люди с пустыми карманами и хорошо подвешенным языком! И толпы носили их на руках!

— Ну, наши немцы много рассудительней вспыльчивых галлов! — неодобрительно хмурясь, заметил Гёте.

— Ну и замечательно, значит, всё пройдёт в цивилизованном русле, и никто не примется таскать по улицам пики с насаженными на них головами! Я надеюсь, что конгресс разрешит все вопросы, удовлетворит чаяния немецкого народа. и надеюсь, что на нём вы скажете своё веское слово. Я приглашаю Вас принять участие в грядущем Конгрессе — прежде всего, затем же, когда конгресс будет созван — принять участие в его дискуссиях. Что вы на это мне скажете, господа?