Твой любящий отец'.

Натан Ротшильд мрачно скомкал письмо и уставился на уродливые фермы возводящегося в восточной части престижного района Лондона Ноттинг-Хилл гигантского сооружения. Производившиеся здесь работы являлись для его вечной мукой и напоминанием о непомерности возложенных на него задач. Мало того, что он закупает огромные объемы различных тканей, мотаясь из Манчестера в Лион, а из Бейрута — Москву; мало, что ему постоянно достается от отца за небрежение финансовыми делами, небрежность в упаковке тканей и прочие мелкие огрехи, неизбежные в любом большом деле, а от русского куратора, господина графа Румянцева — за отставание от графиков закупки и постоянную путаницу с доставкой; так еще ему, в довершение всех бед, приходится курировать постройку этого будущего дворца искушений!

А стройка, надобно признать, выглядела просто чудовищно.

Целый квартал был окружён дощатым забором, из-за которого день и ночь слышался гул лихорадочной работы. В одном углу складировались монбланы одинаковых чугунных колонн, доставленных из Петербурга, с Русского Балтийского завода; тут же рядами лежали выполненные на Адмиралтейском заводе кованые железные фермы. Чуть дальше, в тщательно упакованных деревянных ящиках, размещались привезённые из далекого Гусь-Хрустального стеклопакеты. Рабочие — по большей части были русские, привезённые с только что закончившегося в Петербурге строительства Петербургской Международной биржи. Эти неприхотливые, имеющие опыт работы с металлическими конструкциями люди, работали как угорелые, смело передвигаясь по фермам и возносящимся ввысь конструкциям.

Полюбовавшись на все это безобразие, Натан поднял трость и крепко постучал в скверно, на живую нитку сколоченные ворота. Одного раза оказалось недостаточно, и молодой человек еще несколько раз с силою ударил в серую дощатую воротину, отозвавшуюся гулким грохотом сухого дерева. Открывший заспанный бородатый сторож, узнав его, тут же отвесил поясной поклон и посторонился.

— Где Воронихин? — по-русски спросил Натан.

Сторож начал что-то лопотать, рукой показывая в сторону полуготового купола, железный каркас которого почему-то напоминал жутковатые ребра какого-то титанического скелета. Увы, старания его пропали даром — Натан знал по-русски лишь три фразы, одну из которых только что произнёс, а две другие носили крайне экспрессивный характер и предназначались для устранения всякого рода недоразумений с рабочими и десятниками. Тем не менее, поняв по заданному взмахом грубой пятерни сторожа нужное направление пути, Натан осторожно побрёл к полупрозрачной махине возводимого здания, огибая залежи различных стройматериалов — бочки извести и цемента, штабеля кирпичей, гигантские груды металлоконструкций, где-то перепрыгивая, а где и обходя гигантские грязные лужи, — неразрывные спутники любого строительства.