Продравшись через холщовую завесу на входе, и оказавшись, наконец, внутри строящегося здания, Натан задрал голову, с невольным восхищением взирая на просторный внутренний атриум, рассеченный многочисленными ажурными переходами и лестницами. С нижнего этажа поднимались железные лестницы, а в верхнем, с одной стороны на другую, были перекинуты железные мостики. Гнутые металлические лестницы в два оборота, смело извиваясь, пестрели площадками; железные мостики, переброшенные в пространстве, вытягивались в вышине прямыми линиями; при матовом свете, лившемся через неперекрытую пока крышу, все это железо превращалось в легкую архитектурную затею, в сложное кружево, пронизанное светом; в современное воплощение сказочного дворца калифа из «Тысячи и одной ночи», некую вавилонскую башню с наслоениями этажей, широкими пространствами залов, с видом на необъятные просторы других этажей. Уральское железо царило всюду: архитектор, молодой человек, влюбленный во всякую новизну и, к счастью, не лишенный здравого смысла, использовал камень только в подвалах и для основания столбов, весь же остов сконструировал из чугуна и железа, подперев колоннами сеть балок и перекрытий. Наружные стены все были из стеклопакета; своды пола и внутренние перегородки были сложены из кирпича.

— Воронихин! — крикнул Натан одному из десятников, и тот, поклонившись, вызвался проводить его до самого местонахождения главного действующего лица стройки. Вскоре Натан уже предстал перед стройным мужчиной лет 35-ти, с приятным лицом, которое можно было бы почитать за совершенство, если бы не излишняя длина по-гречески прямого носа. Увидев его, Натан вздохнул с облегчением: по крайней мере, с ним можно было поговорить по-немецки.

Мужчины раскланялись; им уже пришлось вместе решать не одну проблему, и в процессе этого они прониклись друг ко другу взаимным уважением. И было отчего! Реализуемый ими проект был, без сомнения, грандиозен. Хоть молодой русский архитектор и пользовался в своём смелом проекта существующими зданиями, он всё же многое приказал снести, а остающиеся строения со всех сторон вскрыл для перестроек; в середине же, в проходе, образованном дворами, строили атриум и центральную галерею, просторную, как собор Святого Павла. Она должна была заканчиваться главным подъездом прямо с улицы, расположенным в центре стеклянного фасада этого грандиозного здания.

Сроки работ были смехотворно малы, а проблем хватало. Когда приступили к сооружению подвальных этажей, встретились большие трудности, потому что пришлось бороться с просачиванием грунтовых вод близко расположенной Темзы; а, кроме того, в почве оказалось множество человеческих костей. Новым событием, привлекшим внимание обитателей соседних домов, явилось бурение скважины для колодца в сто метров глубиной, который должен был давать по двести галлонов воды в минуту — производилась она паровой буровой машиной, русскими рабочими, приехавшими откуда-то из-под Соликамска. Теперь стены уже поднялись до высоты второго этажа; леса и подмостки опоясали весь квартал. Каркас из чугунных колонн и железных ферм сочетался с кирпичной кладкой и перегородками из фасонированной белой жести.