* * *

Я встал раньше обычного, когда за окном только-только начало сереть. На дворе стояла такая глухая рань, что даже Педро еще горло не продрал, мирно посапывая где-то на своем насесте. Я плеснул в лицо ледяной водой из умывальника и, окончательно прогнав остатки сна, шагнул на крыльцо.

Выйдя во двор, я сразу направился к сараю, ориентируясь на глухой ритмичный звук, и обнаружил там Тагора. Парнишка уже сидел на низенькой табуретке и вовсю доил коров — видимо, решил помочь Кире и закончить с хозяйственными делами, прежде чем мы отправимся в путь, чтобы она не надрывалась одна.

Я молча взял свободное ведро, подставил скамеечку, привычно пристроился сбоку и тоже сел за дойку. Сирень лишь равнодушно покосилась на меня влажным глазом, шумно вздохнула и продолжила меланхолично жевать свежее сено. Удивительное дело, но процесс шел у меня всё лучше и лучше. Словно скрытый навык прокачивался. Руки сами поймали нужный ритм, струи молока звонко и ритмично били в жестяное дно, быстро заполняя емкость густой белой пеной.

Как-то очень быстро мы управились, выдоив всех буренок подчистую. Когда Кира зашла в сарай, на ходу повязывая фартук, блондинка даже замерла на пороге, удивленно хлопнув ресницами.

— Чего это вы тут занимаетесь? — спросила она, оглядывая нас и полные ведра. — Вам же в дорогу. И уже всё сделали? Оставили меня без работы?

Я поднялся, потирая поясницу, и сам немного удивился результату. — Честно думал, что ты в процессе присоединишься, а тут уже всё. Готово. Можем открывать молочный подряд.

Тагор, вытирая руки тряпкой, подозрительно сузил глаза, переводя взгляд с моего, налитого до краев ведра на свое.

— Уже доишь быстрее меня, да, — с легкой досадой констатировал он, явно задетый в своих чувствах.

Кира звонко рассмеялась, забирая у меня ведро, чтобы отнести в ледник.

— Господин некромант, да у вас открылись совершенно новые таланты! Смотрите, так вам скоро и ваши батраки не понадобятся, без работы всех оставите.

Затем мы пошли проверить, как Третий провел ночь. Зомби всё так же мерно, без единой остановки качал поршень в маслобойке, тупо уставившись в стену и не сбиваясь с заданного ритма ни на долю секунды. Потрудился он на славу — горка свежего, ароматного продукта в широкой деревянной бадье выглядела весьма внушительной.

— Это уже на продажу можно смело откладывать, — довольно произнесла Кира, оценивая наши золотистые запасы, похлопывая деревянной лопаткой по масляному кому.

— Вот барону Корфу после возвращения и продадим, как раз наладим канал сбыта, — кивнул я, мысленно прикидывая будущую прибыль, правда, везти сейчас мало смысла, пусть еще поднаберется 10–15 кг масла — это около 4–6 серебряных чистыми, если сбывать через Корфа, а не отдавать перекупам за бесценок. Только надо засолить, чтобы не испортилось, но это Кира уже знает как лучше, я в консервации не силен. Ну разве что только мертвяков, хех.