Мне в источник тут же капнуло около 25 морт за убитого физика. Отлично, затраты на подъем окупаются с лихвой. Я тут же пустил полученную энергию в дело, поднимая свежезагрызенного напарника.
Побоище стремительно превращалось в кровавый, сюрреалистичный фарс. Стоило кому-то упасть замертво, как я тут же дергал за невидимые ниточки. Матёрые мертвяки, еще вполне сильные, резвые и сохранившие мышечную память и базовые боевые рефлексы, но лишенные инстинкта самосохранения, с остервенением рвали своих же бывших соратников.
Живые перестали понимать, что вообще происходит. Линия фронта смешалась в кашу.
Один из гвардейцев Дресса радостно заорал, увидев, как поднимается его убитый командир, но в следующую секунду бывший босс распорол ему живот трофейным кинжалом.
— Какого лешего⁈ — истошно, срывающимся от ужаса голосом завопил суровый седой дядя из рокотовских, отпихивая окованным щитом своего же десятника, у которого из шеи фонтанировала кровь, а челюсти щелкали в сантиметре от его лица. — О нет! Почему они обращаются так быстро⁈ Серая зона так не работает! Светлые боги, спасите нас!
Вскоре звон мечей стих.
Из всей толпы на ногах остался только этот самый суровый дядя. Он стоял в центре залитой кровью поляны, тяжело, со свистом втягивая воздух, а вокруг него, медленно, неотвратимо и ритмично покачиваясь, сужалось кольцо. Двадцать семь Матёрых мертвяков. Вчерашние враги и лучшие друзья теперь молча стояли плечом к плечу, глядя на него одинаковыми, светящимися желтым голодными глазами.
Я наблюдал за этой эпичной сценой из первого ряда, испытывая странное эстетическое удовольствие. Прямо как в кино, только попкорна не хватало.
Суровый дядя затравленно обвел взглядом оскаленные морды, понял, что шансов нет от слова «совсем», издал отчаянный, полный обреченной ярости боевой клич и с занесенным двуручным мечом бросился в свою последнюю, безнадежную атаку на толпу.
— Красиво ушел, — философски хмыкнул я, оглядывая богатый урожай и присоединяя к нему сурового дядю уже с откусанной рукой. Да еще Вуди сел ему на голову, и суровость чуть поугасла.
Пора и за господином бароном Дрессом прогуляться.
Глава 8.2
Я шел сквозь ночной лес, ведя за собой свою новую, похрипывающую стаю. Вуди так и ехал верхом, намертво вцепившись костяными когтями в макушку сурового седого дяди. Устал, видать, птенчик летать, решил на транспорте прокатиться. Причем устроился с таким важным видом, будто не мертвяка оседлал, а породистого императорского скакуна. Только скакун периодически дергал шеей, хрипел и пытался идти на дерево, если я вовремя не поправлял направление. Ну ничего, для первого ночного кавалерийского выхода сойдет.