То, что я увидел в пыльных закоулках в голове Помнящего, заставило меня довольно хмыкнуть. Оказывается, эти четверо были архитекторами-магами, мастерами-каменщиками высшей гильдии. Именно они спроектировали и построили этот монастырь, рассчитав каждый свод и каждую ловушку. Кровники-монахи щедро наняли их, пообещав горы золота, а когда работа была закончена — пустили в расход прямо на рабочем месте и заботливо забальзамировали «на всякий случай». Такое решение, чтобы архитекторы не проболтались за кружкой эля и не привели сюда конкурентов или, что еще хуже, святую инквизицию.

«Построите мне коровник… и кузницу?», — мысленно усмехнулся я, обращаясь к мертвецу.

— Хмбрмр, — утробно булькнул строитель, неуклюже лязгнув иссохшими челюстями, выражая покорное согласие.

Отличный парень, сговорчивый. Я нырнул в его память еще глубже, игнорируя фантомные отголоски предсмертного ужаса, и принялся старательно выуживать подробную трехмерную карту зданий, расположение скрытых ниш, тайных ходов и понимание того, где и что здесь находится. Получив нужную картинку и отпечатав ее на подкорке, я резко оборвал ментальную связь и аккуратно усыпил мертвяка обратно, вытянув из его средоточия влитые морты. Приду за архитекторами позже, когда обстановка будет спокойнее. Сейчас, при живом Роджере, увести эту бригаду зомби-строителей наверх просто не выйдет — спалюсь как некромант. Можно было бы, конечно, упокоить капитана прямо сейчас как лишнего свидетеля, но убивать его вроде как не за что — а убивать невиновных мне воспитание не позволяет. Так что архитекторы пока подождут здесь, в тишине и покое своей камеры.

Теперь, владея подробной картой здания и точно зная маршрут, я уверенно зашагал по запутанным коридорам, минуя обвалившиеся перекрытия, и вскоре вышел к аптечному складу, спрятанному за неприметной деревянной дверью. Порывшись на затянутых вековой жесткой паутиной дубовых стеллажах, я смахнул серую пыль с нескольких толстостенных флаконов и методом исключения нашел подходящую кроветворную микстуру и регенерирующее зелье с соответствующими, едва читаемыми из-за плесени этикетками.

Когда я вернулся в нишу, Роджер уже отключился, тяжело, со свистом втягивая воздух сквозь бледные, потрескавшиеся губы. Пульс у него был нитевидным, а кожа приобрела землистый оттенок. Я жестко разжал ему челюсти и влил четверть терпкой, пахнущей железом и хвоей микстуры в глотку, зажав нос и заставив рефлекторно сглотнуть спасительную жидкость. Флакон с остатками тщательно закупорил и убрал себе в поясную сумку. Авось пригодится в будущем. Затем осторожно размотал его пропитавшуюся липкой кровью импровизированную повязку, обнажив широкую рубленую рану с рваными краями и поврежденными мышечными волокнами, и щедро смазал ее густым, светящимся изумрудным светом зельем из второго флакона.