Вот он и нашёл «внутри себя» паутину, а в ней птиц. Это было несколько сложнее, чем, то, как он это делал раньше, зато теперь ему не надо было концентрироваться на верхней чакре и «переворачиваться», чтобы выйти в тонкий мир.

— Всё своё ношу с собой, — сказал, хмыкнув, Санька.

Однако, ему было совсем не до смеха. Он понимал, что задержкой писем лишь отсрочил войну с тёмными оборотнями, и совсем не понимал, как с ними бороться?

— Марта, — позвал он, и кикиморка вошла в его комнату. Она бы могла просто проявиться рядом с ним, но он попросил её этого не делать. По возможности.

— Беда у нас, ты в курсе? — спросил он.

— В курсе, князь. И ты прав, это настоящая беда для всех нас, и для людей, и для нелюдей. Волколаки, заклеймённые тёмным пламенем, это что-то с чем-то. Видеть нам таких не приходилось, но понимаю, что они порвут любого, у кого будет иметься хоть капля света. Как тьма, борется со светом, так и они…

— Это понятно, — перебил Санька. — Делать-то что?

— Ну, во-первых, собрать всех светлых оборотней и сообщить им о беде. Теперь все, кому ты отдал свой свет, — враги волколаков. Надо отправить их навстречу врагу. Мы знаем, место, где они появятся?

— Пока нет, но я постараюсь узнать.

Санька понял, что ему придётся отпустить голубя, который летел в Краков, чтобы увидеть того, кто отдаст команду волколакам.

— Позови Крока. Поговорю с ним.

Марта молча вышла. Санька откинулся на круглый подлокотник дивана. И подлокотник, и подушка со спинкой дивана были набиты конским волосом, подпружинены и комфортно держали тело. Как не странно, мягкую мебель здесь не делал до его никто. Да и теперь, кроме Мокшиных коломенских мастеров, никто не осилил. Без плоских змейчатых пружин нужная мягкость не получалась.

Он уже проведал с утра жену и новорождённого и поэтому был спокоен. Всё у них было хорошо. Александр и так знал про их здоровье больше, чем они сами, но не проведать роженицу с ребёнком, значит испортить ей настроение и обидеть, а что такое обиженная жена Санька знал не понаслышке, а по собственному богатейшему семейному опыту. Дополнительным бонусом для увеличения его рейтинга были принесённые и подаренные им жене полевые цветы, собранные тут же под стенами дворца. Цветы из себя ничего не представляли, но Аза приняла их с восторгом и благодарностью.

Ещё раз осмотрев ребёнка, как снаружи, так и изнутри, Санька вспомнил сказку Пушкина: «Родила царица в ночь ни-то сына, ни-то дочь…». Он опасался, что сын родился особенным и будет таким же разумным, как и он сам при рождении, но младенец кряхтел, исправно сосал грудь и пялился в мир белёсыми глазами. Малыш ничем, кроме своего богатырского размера, от обычного младенца не отличался. Поданные отцом указательные пальцы сын проигнорировал, а Санька вспомнил, как он, будучи новорожденным, принял палец Мокши за огромную копчёную сосиску.