— Ты с ума сошёл, Симон! Ты точно хочешь оставить меня без почтарей.
— Извините, мессир. Я такой неуклюжий!
Агрикола мрачно посмотрел на монаха.
— Бог простит, — сказал епископ, крестясь и едва сдерживая раздражение.
Уже через сутки голуби будут в Кракове, Лондоне и Стамбуле. Ещё через сутки другой голубь перенесёт сообщение в Стокгольм. Для Кракова и Стокгольма сообщения были одинаковы: «Выступайте!», для Лондона: «Скоро буду». В Стамбул улетело: «Начинаем!».
Вспомнив, что ему надо собирать вещи для морского путешествия, Агрикола вздохнул и с огорчением представил себе предстоящее путешествие.
— И что я не птица? — подумал он.
Санька же пожалел себя, что он не сокол, и не может прервать голубиный полёт.
— Чому я не сокил? Чому не летаю? — подумал он словами известной песни.
Ведь если почтари долетят, то вскоре на Русь выпустят орды волколаков. Санька прочитал мысли и образы епископа, знал, что написано в записках и каковы будут последствия, в случае попадания записок адресатам.
В животных и птиц Санька переселяться не пробовал, ибо в его голове существовало предубеждение, что у животных нет души, и оно вызвало некий блок.
Однако сейчас выбора не было и Александр, зафиксировав взглядом епископа голубя, спозиционировал его ауру в ноосфере и отметил ещё две таких же точки. И мысленно похвалил себя за расторопность, так как голубей в этот солнечный майский день на капитолийском холме было много.
Не с первого, не со второго и не с третьего раза проникнуть в «душу» голубя у Саньки не получилось. Не получилось и с десятого, и с двадцатого. Не имелось у голубя души. И тонкий мир птицы был таким крошечным, что проникнуть в него у Саньки не получалось. Голуби разлетелись по трём разным направлениям и Санькино внимание разделилось.
Бестелесно следуя за птицами, он пытался осторожно материализоваться до такой степени, чтобы суметь коснуться её рукой, но постоянно срывался в падение. Он смеялся над собой почти в голос, представляя свои небесные выкрутасы со стороны.
— Вот так и возникают нездоровые сенсации, — подумал Александр. — Кто-нибудь ведь может увидеть, как я возникаю над Римом, падаю вниз и, не долетая до земли, исчезаю.
Он не прекращал своих попыток долго, и наконец, с той птицей, которая летела в Краков у него получилось. Совокупление (от слова объединение) произошло, Санька мысленно засмеялся, голубь испугался своего карканья и упал камнем вниз. Сердце птицы едва не разорвалось от испуга.
Глава 8
С почтовыми голубями Санька разобрался, дав им установку лететь на северо-восток, минуя Стамбул. И всего то лишь надо было вспомнить слова Азы о том, что в паутине каждому есть место и одновременно весь мир находится в паутине и в каждом человеке, а, значит, каждый человек находится в ней, а она в нём.