Глава 24
Сигизмунд очнулся от «размышлений» и посмотрел сначала на Курбского, потом на Вишневецкого. Взор его был суров, лицо мрачным. Он попытался что-то сказать, но не смог. Только откашлявшись, у короля получилось выдавить из себя членораздельные звуки.
— У меня только около двух тысяч всадников. Этого очень мало для войны с Гиреем.
— Мало, — согласился Вишневецкий. — Мало для захвата всего Крыма, но достаточно для нападения на Керчь и контроля за Шёлковым торговым путём. Дети Давлет Гирея ссорятся. Нужно этим воспользоваться. Ислям Гирей очень долго прожил при дворе султана Салмана и не имеет поддержки в крымских войсках. Он османскими галерами осадил Кафу с моря, но с их пушками это может продолжаться долго. Похоже, что султану не важно, кто из детей Давлет Гирея продолжит поставлять ему рабов и пасти его стада.
— Ты сказал, что караваны идут через море, аки посуху? По мосту? — спросил он Андрея Курбского.
— Так, государь, — кивнув головой, согласился князь. — Мы сами не видели. Это написал мой человек и прислал с голубем.
— Я видел море и оно редко бывает спокойным… Ну, да ладно. Это не моё дело. Главное, чтобы из Тамани по Шёлковому пути шли караваны в Киев. Как думаешь, — спросил он Вишневецкого, — царь Александр может поддержать нас в войне с Гиреями? Ведь и в Московию идут караваны по Муравскому шляху.
Сигизмунд, таким образом, пытался понять, на сколько Вишневецкий зависит от московского царя.
— Не могу знать, ваше величество, но могу предположить, что раз ваши с ним интересы не пересекаются, то вполне возможно. Если есть мост, значит нужно контролировать побережье. Вполне возможно, что он не отдаст его тебе.Если тебя это устроит, то с московским царём можно будет договориться.
Сигизмунд посмотрел Вишневецкому в глаза и улыбнулся. О понял, что Вишневецкий тоже работает под контролем этого удивительного человека — царя Александра. Да и человека ли?
Под контролем, но по указке ли?
Сигизмунд не замечал, чтобы принимаемые им решения противоречили его желаниям. Александр, вероятно, читал его мысли. Нет, даже не все мысли, а определённые, а то, что касается самого Александра и России. Сигизмунд чувствовал, что, как только он начинал обдумывать свою политику в отношении Москвы, тут же его голова начинала пульсировать. Не болеть, нет. Просто мозг отсылал информацию куда-то вовне.
Лишь получение информации о территориальных соседях можно было посчитать попыткой повлиять на принятие им, Сигизмундом, решений. Но он проверял, как учили в университете, информацию по другим каналам, и только после проверки делал какие-то выводы. Но пока ничего не предпринимал. Обдумав своё положение, Польский король пришёл к заключении, что воля его свободна и принадлежит только ему.