На сияющих глазурью стенах стал проявляться великолепный сине-голубой узор, могущий посоперничать с узорами керамики дворцов визиря и султана. Синий цвет первого этажа переходил в сине-голубой второго, второй этаж переходил в светло-голубой цвет третьего и переходил снова в тёмно-синий с золотом. Четырёхскатную крышу дворца покрыли черепицей золотой глазури.
На сборку царского временного дворца потребовалось две недели.
Как сказал царю Пётр Алтуфьев: 'Больше времени потратили на установку и разборку строительных лесов.
— А я тебе что говорил⁈ — усмехнулся государь. — Во всём нужна сноровка и тренировка. Сколько вы его собирали и разбирали в Ростове? Раз пять?
— Ну, да…
— Вот… Зато, про дворец построенный Петром Алтуфьевым за один день станут рассказывать по всему шёлковому пути. И особенно будут рассказывать про то, как он вдруг исчезнет.
Алтуфьев сначала рассмеялся, а потом помрачнел.
— Изразцы охранять надо. Не садили мы их на цемент.
— Изгородь установите.
— Да, это понятно… Надолго мы здесь? Хоть внутри дворец успеем достроить? А то ведь ни лестниц, ни пола на этажах не уложено. Ну, кроме твоей светёлки на втором, конечно.
Они уже давно разговаривали «на ты». Пётр царя Александра называл, либо «государь, ты», либо «Александр Васильевич, ты».
— Да, стройте потихоньку. Я пока на шхуне поживу. Да и пленники наши там же поболтаются. Нечего им на берегу делать. Захаживать буду, конечно
— Ну и ладно. Мы-то занесли, все конструкции вовнутрь и положили. Хорошо, что без гвоздей и клиньев хоромы сии строятся. Стучать не будем.
— Да, стучите! Кому какое дело, что в дворце царском происходит?
[1] Обрушенное зерно — зерно с удалённой наружной оболочкой, содержащей в себе вещество, трудно усваиваемое человеком.
Глава 30
Светёлкой Петр Алтуфьев «обозвал» царскую приёмную, расположенную, на втором этаже, площадью сто квадратных метров. Выше «светёлки» помещений не было, и поэтому приёмная венчалась арочным потолком, собранным, кстати, из корабельных шпангоутов.
Сразу по прибытии в Поти Александр собрал совещание. Так как земли принадлежали христианскому князю, от которого у русского царя имелась дарственная на размещение посольства и строительство под него здания, и здание уже было построено, собрались не в шатре Баязида, а в Русском Дворце.
Второй наследник Османской Империи был неприятно удивлён, когда Мустафа сообщил ему, что прибывший в Поти русский царь, едва вступив на землю, распорядился собраться у него во дворце. Баязид уже привык, что именно он является главнокомандующим сборной армии, уже теперь насчитывающей около шестидесяти тысяч воинов. Войска прибывали практически ежедневно, и сосчитать точное число войск не представлялось возможным.