Санька усмехнулся.

— Но благодаря запасам силы я вырвался из бездны.

— Это, да, — согласился монах, улыбаясь. — Но ты бы смог из неё выбраться, имея даже каплю света. Даже капля света в пустоте заполнит всю пустоту.

— Это если нет тьмы. В темноте свет лучины не виден.

— У тебя, как не странно, совсем нет тьмы.

Князь недовольно скривился.

— Хватит обо мне. Давай о делах наших скорбных.

Монах что-то хотел сказать, но Александр остановил его ладонью.

— Про окружающих нас всех «тёмных» мы все знаем. Это не то… На нас нападёт нежить, заклеймённая огнём Князя Тьмы. Эти новообращённые «тёмные» гораздо сильнее обычных.

— Сильнее тех, что служат тебе? — улыбнувшись, спросил монах.

Санька дрогнул бровями и ответил через паузу.

— Сильнее. Но сейчас не о них, а о вас. Поможете нам?

Монах, продолжая улыбаться, пожал плечами.

— А зачем это нам, если они пройдут мимо? — спросил он. — Тёмные не кончатся никогда и их не победить. Если они нападут на нас, что вряд ли, мы отобьёмся. Но мы не можем защитить весь народ, проживающий вокруг. Ты, хоть и светлый, но кафир[2]. Тебе и твоим людям прямая дорога в джаханнам. Почему мы должны помогать вам?

Монах продолжал улыбаться. Санька криво усмехнулся.

— А ты уверен, что ОНИ пройдут мимо вас и что у вас хватит сил, защитить себя и правоверных? А вдруг и вас они поглотят. Кого вы призовёте на помошь?

— Никого. Значит на то воля Аллаха, — ответил монах, пожимая плечами. — Каждый должен сам спасать своё тело и душу. Те, кто надеется, что их спасут другие, будут разочарованы.

Санька хмыкнул.

— Наши старцы говорят: «Спаси себя сам, и вокруг тебя спасутся тысячи».

— Тоже верно!

— Ну-ну! — произнёс князь задумчиво. — Ты сам себе противоречишь, но я не стану с тобой спорить. В этом и есть меж нами отличие. Я наполняюсь светом, чтобы отдать его ближним, а ты пропускаешь свет через себя, чтобы самому подняться к Богу. А потому, когда-нибудь поглотит вас Князь Тьмы, и вы не поймёте этого, пока не окажетесь в чреве его.

Санька сам не заметил, как заговорил пафосно. Он смутился, помолчал и потом сказал простыми словами.

— Зачем же ты пришёл на мой зов?

— Бережёного Аллах бережёт. Я в ответе за своих братьев, потому и пришёл к ним, оставив дела в Персии.

— А-а-а… Ну-ну… Ладно, ступай. Тебя покормят, и можешь уходить, куда хочешь.

Монах поднялся и, ни говоря не слова, вышел из шатра.

Санька скривился в недовольной гримасе и, глубоко вздохнув, произнёс:

— Да и хрен с вами! Справимся без вас!

Призывая монаха, Александр, где-то подспудно, надеялся на него и его монахов. Это если оказалось бы, что тот не причастен к Санькиному провалу в «преисподнюю».