— В цирке выступать, — просто сказал я.

— В цирке? — спросил с Фирсов с такой интонацией, словно я сказал, что буду выступать в Мавзолее перед Владимиром Ильичом Лениным, прости Господи.

— В Большом?

— На Цветном, — уточнил я.

— Серьёзная заявка! Тогда проще будет встретиться, мне кажется. Так ты, что совсем с хоккеем завязать хочешь. У тебя такие перспективы…

— Среди юношей неинтересно. Вот, хм, станете вы главным тренером юниорской сборной, тогда и приду к вам в команду. Возьмёте?

— Хм! — Фирсов широко улыбнулся. — Если так стоять в воротах будешь — однозначно возьму.

— Ну, вот и порешали, — тоже улыбнулся я. — А язву я вам сейчас залечил.

— Так, подлечили её вроде? — сказал нахмурившись Фирсов.

— Именно, что подлечили. Вы меньше нервничайте. Всё у вас будет хорошо. Не беспокойтесь ни о чём. И не думайте о загранице. Бессмысленно и вредно. Хм! И для здоровья и вообще… Да и не нужны вы там никому. Это они прецедент хотят создать, чтобы наших лучших игроков переманивать к себе. Они так учёных переманивают со всего мира. Страна их учит, деньги на них тратит, а они переманивают. Всегда так было. Испокон веков. Сначала Британия переманивала умных людей, теперь Америка, Канада… Не верьте им. Обманут…

Фирсов посмотрел на меня с интересом и покачал головой.

— И это мне говорит четырнадцатилетний мальчишка. Охренеть!

* * *

В Москве мы надолго не задержались, а пересели на Владивостокский рейс и через десять часов ехали на специально присланном крайисполкомом автобусе из аэропорта во Владивосток. Мне-то чего уставать, а Светлана вымоталась изрядно и сразу заснула у меня на плече. Представители исполкома, крайкомов партии и комсомола были жизнерадостны, и пытались взбодрить ребят, но те реагировали на лозунги и показной энтузиазм вяло. Поэтому профессиональные пропагандисты переключились на тренера-физрука Виталия Петровича, а тот, видя в моих глазах бодрость и силу мысли, переключил их на меня. Корреспонденты газеты «Красное знамя» и «Тихоокеанский комсомолец» вели себя скромнее. Они, то и дело сверяясь с написанным друг другом, что-то молча строчили в блокнотах.

— Вот! Это Павел Семёнов! — сказал тренер, переключив внимание встречающих на меня. — Благодаря тому, что он не пропустил в финале в ворота нашей команды ни одного гола, мы и победили в этом турнире. Он вам расскажет, как, э-э-э…

— Как я докатился до такой жизни, — продолжил я. — Спрашивайте, товарищи! Что вас интересует?

Инструктор крайкома КПСС даже вздрогнул от такого психологического напора. Вздрогнул и посмотрел на своего более молодого коллегу-комсомольца.