А дел у нас со Светланой было много. Память — памятью, а восстанавливать знания приходилось. А для этого «хотя бы» читать. А читать приходилось не только учебники за восьмой класс, но и за седьмой, и за шестой… Это же экзамены за восемь классов, а не за восьмой класс. Вот мы и занимались со Светланой, готовясь к собеседованиям со всеми учителями. Это ведь не поставить галочки или ответить на вопросы одного билета. Экстерн — это серьёзное испытание, где у нас доброжелателей среди учителей не было. А были недоброжелатели.

Светлана вдруг с троечниц перешла в разряд отличниц! Это как? Сама? Учителя, видите ли, бились-бились с ней и не справились со своими обязанностями, а она сама? Непорядок! Плевок в сторону всего учительского коллектива! Да-а-а…

Меня тоже в школе не поняли. Но я к ним и не обращался. Написал заявление в РОНО. Вот в школе и обиделись. Мать давай уговаривать: «Урезоньте, де, своего сына. Опозорится сам и нас опозорит». Мама слушала-слушала коллег, завучей и директора и просто привела меня под их «светлы очи». Привела и говорит: «Задавайте любые вопросы по школьной восьмилетней программе. Сама гоняла по всем предметам. Теперь вы погоняйте».

Погоняли. Поспрашивали. Покачали и покрутили головами.

— Зачем, — говорит директор, — тебе торопиться школу заканчивать быстро?

Я не стал выдумывать и рассказал им всю историю про цирк правдиво. Все в учительской пораскрывали рты.

— Сам Юрий Никулин? — спрашивают.

— Ага, — говорю.

— А что за номер такой, что сам Никулин ждёт? — спрашивают.

— А приходите, — говорю. — Увидите. Для вас всех всегда будут билеты на представление на самых лучших местах.

— Ах-ах, — сказали мои учителя и отстали.

Меня, поэтому, не пытали, а Светлана, как потом сама рассказывала, чувствовала себя, как Зоя Космодемьянская на допросе у фашистов. Но сдюжила моя невеста. Сдала экзамены моя невеста и мы, после получения диплома об окончании восьмилетней школы решили «это дело» крепко отметить.

Да! Краевой исполком мне в виде приза за взятие кубка «Золотая шайба» подарил мопед «Верховина» и мы со Светланой уже почувствовали вкус к свободному перемещению в пространстве. Вернее, это она почувствовала вкус. Мне-то что чувствовать. Мной всё уже давно было прочувствовано многократно. А вот девочка ездой с «ветерком» вдохновилась и стала мечтать, как мы с ней поедем далеко-далеко, приедем на какой-нибудь безлюдный пляж и будем там жить м «маленькой хижине».

Спел я ей как-то песню «Мы будем жить с тобой в маленькой хижине на берегу очень быстрой реки», вот она и грезила периодически. Да-а-а… И вот я, готовя «Верховину» к очередной поездке, мысленно перекрестился, и говорю ей: