Старуха была со мной ласкова и меня не била. Полгода меня учила турецкому, петь, плясать, вышивать узоры и — главное — молиться по-мусульмански. Барыш-ага постоянно думал о своей долгожданной прибыли и был со мной заботлив. Каждую неделю он приходил проверить мои успехи. И, если был доволен, дарил мне сладости. Если же нет, грозил старухе палкой. Но никогда ее не бил. В гареме он не был полным хозяином. У турок вообще много странного.

Иногда он приводил комиссионера или покупателя. Перед таким визитом меня водили в баню, красили ногти хной, брови — сурьмой, а щеки румянили. Мне купили нарядные одежды. Старуха постоянно мне рассказывала, какая красивая жизнь меня ждет, какую вкусную еду и щербеты мне будут подавать чернокожие рабыни. А если муж будет старым, я смогу вертеть им по своему усмотрению и даже требовать себе драгоценности.

Эта бедная женщина, ничего в жизни не знавшая, кроме своего рабства, не понимала того, что было понятно мне. Когда старик умрет, меня ждет снова базар и новый хозяин, который может оказаться злым человеком. У магометан вообще к женщинам свое отношение: их почитают за рабынь, посланных на землю для удовольствий мужчины. Сам Мухаммед сказал, что женщина — земля, которую мужчина может пахать, как ему угодно.

По этой причине я выла не своим голосом песни и кривлялась, когда приходили покупатели. Однажды Барыш-ага разозлился и приказал бить меня палками по пяткам. Неделю не могла ходить, только ползать и плакать. Старуха сказала мне, что турок сильно горевал. Упустил возможность показать меня во дворце, куда султанша приглашала на смотрины молодых девушек. Из-за своей злобы он потерял редкий шанс хорошо на мне заработать.

Здесь Мария опять остановила свой рассказ.

— Наверное, я много лишнего рассказываю? — испугалась она. — Тебе это все не нужно…

— Продолжай! Мне все это нужно!

Мария кивнула, выдохнув. Продолжила после небольшой паузы.

— Через год после моего пленения меня купил богатый торговец померанцами Умут-ага, владелец апельсиновых рощ на юге. У него уже была жена и две наложницы, но счастья семейного он обрести не смог. Женился он из корысти на дочери помощника местного паши, девицы лицом некрасивой и нрава дурного. Она установила в гареме полную тиранию и не допускала наложниц до своего мужа. Но, главное, эта женщина по имени Гюзель была бездетной. Умут страдал дома, не решаясь на крайние меры из-за ее отца. Жена скандалила постоянно, дралась и могла позволить себе не пускать мужа в свою постель.

Мое появление в его доме оказалось для нее неожиданностью. Она набросилась на меня с кулаками, рвала мне волосы и одежды, плевалась и всячески обзывалась. Я пряталась от нее по темным углам, а Умут не мог меня защитить. Напротив, ему достались брань и упреки, его изгнали из жилой половины дома и посоветовали не возвращаться. Признаться, я по-другому представляла себе жизнь в турецком серале.