Счастью мужа и так не было предела. А когда повитухи сказали, что я жду мальчика, он просто сошел с ума. Все беременные женщины капризны, я не стала исключением, и он не знал, как мне угодить. Отчаявшись, он решил на мне жениться. Умут отвел меня к кади. Судья записал наше имение, наши имена и время женитьбы, имам совершил обряд бракосочетания. Меня нарекли Мариам.

— Выходит, тебе повезло?

— Я не знала радоваться мне или горевать. Мысли о христианстве, о том, что наш брак неправильный и что ребенок станет мусульманином, разбивали мое сердце. Мои страхи оказались не напрасны. Когда родился мальчик и муж прошептал ему на ухо его имя Ясин, повитухи сделали бритвой на спине и ногах моего сына разрезы, вызвавшие обильное кровотечение. Как он не умер, я не знаю. Операция эта, по их словам, избавляет новорожденного от акрума, болезни, которая у детей случается часто и обыкновенно сводит их в могилу. Когда он встал на ножки и начал ходить, ему стали выворачивать ступни, чтобы он ставил их врозь — так здесь принято.

Но больше всего я боюсь обрезания: время пришло, и его стали готовить к посвящению в ислам. Через месяц его душа окажется навсегда отвергнута от бога и моей святой, мои молитвы к которой подарили ему жизнь. И я уверена, что Ясину суждена недолгая жизнь, если я его не спасу. Бог дает, и Бог забирает, если его обмануть!

Мария посмотрела на сына. Ясин, уже давно переставший поглощать сладости, тоже слушал маму. Заметив любящий взгляд матери, тут же прижался к ней. Мария обняла его за голову, поцеловала в макушку.

— Я называю его не Ясин, — с вызовом говорила теперь мне. — Я называю его — Яни. А хочу впредь называть Янис! Ты понимаешь меня, брат?

Я потянулся за кувшином.

— Я не пьяница, сестра, успокойся, — предупредил прежде уже готовый появиться в ее глазах испуг. — Мне сейчас это очень нужно!

Сделал большой глоток. От меня сейчас требовались не речи, не убеждения, не обещания, не заверения. Все это — в котел с вареной водой!

— Ты знаешь Тиграна, лавочника-армянина? Его лавка тут…

— Знаю, — сестра не дала договорить. — Хорошо знаю. Но причем тут…

— При том, что отныне ты будешь наведываться к нему раз в три дня, — теперь я не дал договорить сестре.

Мария послушно кивнула.

— Он будет нашим связным. Просто назовешь ему мое имя.

Сестра опять кивнула.

— Мне понадобится пара недель, чтобы все решить. Хорошо?

— Брат мой! — сестра улыбнулась. — Я ждала и терпела столько лет! Что мне эти несколько дней!

— Вот и славно, трам-пам-пам! — не удержался я.

Сестра опять выразила озабоченность моим психическим здоровьем.