Подвиги? А не заигрался ли я? Заигрался настолько, что уже всякий свой безрассудный поступок склонен принимать за подвиг? И не случилось ли так, что я все это время попросту смотрел в бездну, и теперь бездна смотрит на меня?

Я еще до конца не разобрался в произошедшем. Но ощутив вкус новой жизни, очертя голову бросился в неё, порой практически не раздумывая и совершая такие поступки, которые, уж будем говорить начистоту, никак нельзя оправдать.

Да, я попал в то время и в то место, в котором человеческой жизни — грош цена. Головы летят направо-налево, только успевай уворачиваться! Но с какой стати я с таким упоением сразу и безоговорочно принял правила игры⁈ Не всегда, чтобы сберечь свою голову, нужно отрубать чужую.

Бездна смотрит на меня!

И весь ужас не только в том, что я стал пренебрегать чьей-либо жизнью. Страшнее то, что я не заметил, как уже пренебрегаю своей. А мой народ недаром говорит: мертвый храбрым не бывает! Так что, Коста, давай-ка, сделай шаг назад, перестань смотреть в эту бездну, оглянись, набери воздуха побольше, и начни, все-таки, сначала думать, а уж потом…

Ни в чем не будет смысла, если сгинешь по своему недомыслию… Наверное, молочко начало действовать, раз такая пафосная фигня лезет в голову… И тем не менее, тем не менее…

Кто я? Матрешка? Вот первая фигурка — Спиря-плакса, маменькин сынок. Вот вторая — Коста-лохматый, убийца. Третья — Варвакис-лысый, шпион… Может, мне и многое будет позволено… Одного себе нельзя позволять точно: пропасть ни за грош! Нельзя так бездарно распоряжаться сразу двумя жизнями: своей и прапрадеда.

Быть человеком чести? Да! Но не дураком, не безрассудным Аникой-воином! Вон, Геракл, был весь такой крутой из себя, а пропал из-за ерунды! Знаки, знаки, кругом подсказки…

О, какой приятный туман в голове! Карл у Кра… Карл у Клары украл коллары. Калр… А, ну вас к черту, Карлы и Клары! Спать!

… Поздним утром проснулся от боли в ногах. Дергало и тянуло. Покосился на флакончик. Взял в руки и задумался, не выпить ли мне новую порцию «обезбола»?

— Взгляните, Стюарт, перед нами новый поклонник лауданума, — весело воскликнул вместо приветствия зашедший в конюшню Спенсер, обращаясь к своему сопровождающему.

— Лауданум — это все же спиртовая настойка. Местные ее не оценят, — возразил Стюарт. — Вот в нашей доброй старой Англии её принимают все подряд — и дамы из высшего света от мигреней, и маленькие дети, которым работницы фабрик выдают ее как успокоительное.

— О, наш Коста — не ребенок и не томная дама, это мужчина со стальным сердцем.

— Да уж, да уж! Недооценили мы вас, наш маленький храбрый грек. Какие еще секреты скрывает ваш скромный облик?