— Прошу прощения, джентльмены, чем обязан? — с гримасой боли ответил на пустопорожнюю болтовню англичан.

— Не более чем решили вас навестить, — объяснил Стюарт. — А также поблагодарить. Ваша служба у русских закончена. Вы преподнесли нам бесценный подарок, и считайте наши усилия в вашем спасении — нашей наградой за вашу работу.

— И что же дальше?

— А дальше, мой друг, — пояснил Спенсер, — нам следует придерживаться легенды, озвученной нами у кади. Вы мой слуга, и вам надлежит сопровождать своего господина в его вояже. Это внешняя сторона дела. А внутренняя — ampilioris causa, говоря словами древних — это ваше желание спасти своих родных и отдать мне долг чести. Не таково ли было ваше намерение еще вчера?

— Не думаю, — поддержал его Стюарт, — что вам стоит задерживаться в Стамбуле. Начальник стражи Старого квартала явно затаил на вас зуб. Идеальный выход из ситуации — это выезд с вашим спасителем в Одессу. А другой ваш спаситель, господин Цикалиоти, обещал похлопотать о паспортах. Мы ожидаем их буквально в ближайшие дни. Дело — практически решенное.

— И какова же будущая география наших с мистером Спенсером путешествий? Мне будет позволено остаться в России для устройства судьбы моей сестры и ее ребенка?

— Я бы предпочел сохранить наш союз настоящих приключенцев немного дольше, — признался Спенсер. — Как вы смотрите на то, чтобы немного попутешествовать по черноморскому побережью? Взглянуть не только на его север, но и на восток?

— Кавказ? Как вы мне говорили?

— Не будем исключать подобного развития событий — уклончиво ответил Эдмонд — Кто знает, куда нас занесет ветер странствий.

— Вы могли бы меня и не спрашивать, господин. Моя жизнь со вчерашнего дня — в вашем распоряжении. Куда вы, туда и я. Так было записано!

Англичане взглянули меня с толикой ошеломления. Я и сам почувствовал, что переборщил с пафосом. Голова с трудом работала. Боль и маковое молоко — плохие помощники в тонкой беседе. Впрочем, что меня смущает? Принятая мною роль слуги английских господ? Но разве не этого от меня ждут?

— Вы не дворянин, но Homme d’honneur, человек чести, — подвел итог нашей беседе Стюарт.

Понятно, в его понимании «благородный человек» типа меня заслуживал лишь соломенной подстилки в обществе лошадей и безропотного исполнения приказов.

Англичане распрощались, пожелав мне скорейшего выздоровления, и вышли из конюшни. Остановились у ворот и завели неспешную беседу. Мне хорошо был слышен их диалог.

— Вы уже осознали, Эдмонд, в каком положении мы пребываем здесь, в Стамбуле? Это все старина Стратфорд Каннинг, лорд Рэдклиф[1], с его непомерным снобизмом, наш доблестный посол. В том, что нас здесь ненавидят чуть меньше, чем русских, виноват исключительно он. Только представьте: он прямо напротив дворца султана заставил наших матросов влезть на реи своего фрегата и громко кричать «Да здравствует, король!» на весь Босфор!