— Не нужно, Мария, — я обнял сестру. — Как пришла к нему, так и уходи. Так будет правильно. Только Янису возьми немного одежды на смену.

Сестра согласилась со мной. Поставила тюки на пол. Быстро вытащила из меньшего несколько вещей, сбросила их тут же на пол. Потом задумалась. Сняла все украшения с себя, положила их на столик. Подхватила значительно похудевший тюк, подошла к окну.

— Это правильно, сестра. Мы не воры! — тихо шепнул ей на ухо.

Я забрал у нее тючок. Выглянул в окно, вытянул руку. Цикалиоти все понял. Кивнул. Я сбросил тючок, студент его поймал. Положил поклажу на землю, выпрямился и крепко ухватился за веревочную лестницу.

Ну, все, пошла жара! Секунды рванули как бешеные. Рубикон пройден, отступать некуда. Теперь только вперед!

— Давай, сестра. Медлить нельзя!

Она твердо кивнула и шагнула к подоконнику.

Помог сестре выбраться через окно. Крепко держал ее, пока обе ее ноги не встали на перекладины лестницы. Она руками ухватилась за край подоконника, ногами спустилась на пару ступенек вниз. Руками ухватилась уже за лестницу. Только после этого я отпустил ее и крепко вцепился в открытую решетку, не давай ей качаться.

— Не торопись! — предупредил, но она была на удивление спокойна и дышала ровно.

Веревочная лестница, в общем-то, и для любого мужчины — серьезное испытание. А уж для женщины, да еще в такой экстремальной ситуации… Но, кажется, у Марии с хладнокровием был полный порядок. С другой стороны — столько пережить. Хочешь не хочешь — закалишься.

Мария не дала никому из нас повода вздрогнуть. Спустилась хоть и медленно, но уверенно, ни разу не запнувшись. Тут же подошла к отцу Варфоломею и, поблагодарив его, перехватила Яниса. Уверен, она улыбалась.

За это время я уже успел отсоединить лестницу от решетки и привязать её к веревке. Спустил лестницу, перехватывая канат. Студент тут же ее отвязал её и скрутил. После чего вместе с отцом Варфоломеем они опять начали меня страховать. Все действовали слаженно, словно неделю предварительно тренировались. Ни лишних движений, ни ненужных возгласов.

Я ухватился за веревку, повис на ней. Прикрыл решетку. Бросил последний взгляд на Умут-агу. Он спал, ни о чем не ведая. «Прости, мужик!» Прикрыл окно, просунув руку сквозь прутья.

Скользнул вниз. Ноги коснулись земли.

Как только я убрал руки от веревки, Фалилей начал медленно вытягивать её с крыши. Цикалиоти бросился предупредить Спенсера. Когда они оба подошли, веревка как раз окончательно освободилась от кольца дымохода и с ясно различимым шумом из-за полнейшей тишины вокруг упала на землю. И звук упавшей веревки был самым громким за все время нашей операции. Мы замерли, прислушиваясь и оглядываясь. А Мария в это время с грустью смотрела вверх, на окно комнаты, где спал брошенный ею муж, отец её ребенка. Тишину уже больше ничего не нарушало.