Пристыжено кивнул, уже догадываясь, куда он клонит.

— Давайте объясню очевидную последовательность событий. Турок очнется, побежит в порт спрашивать про жену и сына. Узнает, что на пароход «Нева» погрузились женщина с ребенком в восточной одежде в сопровождении лысого грека. Тут же упреждают форты на выходе из Пролива. Пароход задержан, жену с сыном возвращают разозленному мужу, тебе, Коста, сносят с плеч дурную голову. Все! Операция моя — такая волнительно-безупречная комбинация — летит псу под хвост! Спенсер уплывает. Занавес!

— Эээ… — промычали хором втроем. Крыть было нечем!

Фонтон встал из-за стола, открыл шкаф и долго там копался. Наконец, вытащил европейское женское платье и какой-то капор. Сунул все в руки Цикалиоти.

— Что вы все на меня вылупились, словно привидение увидели? Да, мне в моей работе и не в такое доводилось переодеваться. Давайте, юнкер и Ваше преподобие, ступайте во двор. Пусть ваша похищенная Азия сменит одежду прямо в паланкине. Потом приведете ее сюда и ребенка несите. Мы же вот с этим авантюристом пошепчемся накоротке.

Стоило моим подельникам нас покинуть, он порывисто шагнул ко мне и, глядя прямо в глаза, выдал такое, чего я совсем не ожидал:

— Что смотришь виновато? Думаешь, дело запорол? — внезапно обнял меня крепко. — Горжусь тобой!

От растерянности я лишь заморгал, даже носом шмыгнул.

— Решительность! Натиск! Экспромт! Даже Спенсера догадался вовлечь! Но как ты ловко всё обставил! Всех притянул — и деться некуда! Уверен теперь в успехе твоей миссии. Но запомни: просчитывай все наперед и имей всегда запасной план. Такой, как сейчас сотворил. Думаешь, я не понимаю, что и меня в свои планы заранее включил? Засадный полк по имени Фонтон, вот ведь пулю отлил, так отлил! Расскажи кому — не поверят! Присядь!

Я пристроился на краешке стула, готовый вскочить по первому слову, но от реплики не удержался:

— Вы тоже, ваше Высокоблагородие, не в накладе. Все по-вашему выходит нынче. От Черкесии мне теперь не отвертеться.

— На мой гнев начальственный внимания не обращай: мне с людьми этими еще работать. Да ты и не робеешь, как я погляжу. Далеко пойдешь, ежели на первом суку не повесят. Ты мне другое объясни. Как так выходит? Смотрю тебе в глаза, там гордость и предубеждение. Как роман Джейн Остин. Целый роман в глазах. Хорошо, спишем на твое карбонарское прошлое: вы, греческие повстанцы, ни Бога, ни черта не боитесь, на вышестоящих смотрите, как на пыль под ногами. Но все равно. Многое в тебе не вяжется, странный ты. Очень странный, — повторил задумчиво и вдруг резко спросил. — Откуда грузинский знаешь?