Резиденция оказалась огромной, настоящее «дворянское гнездо». Помимо дворца настроено было много других помещений: отдельные флигели, конюшни, каретные сараи, хозяйственные постройки непонятного назначения. И шикарный подъезд к главному зданию с разворотным кругом. И все, включая малейший угол, забито людьми. Прощай моя скромная комната в хане, тут спят друг у друга на головах.

Руководил всем этим безобразием специально для такого случая доставленный из Бешенковичей, Витебской губернии, хитрый, но рачительный управляющий — Иван Денисович. Он с детских лет хозяйки и супруги посланника Марии Хрептович был назначен ее отцом Иринеем, польско-литовским магнатом, на должность смотрителя за делами. Говорил он по-русски чисто, без белорусского акцента, но на этом его языковые познания заканчивались.

— Ах, что за умница Феликс Петрович! Вот уж угодил, так угодил! Знал мою беду. Отныне при мне будешь. Замучался я с басурманами да греками лясы точить. Ни бельмеса не понимают по-нашему. Ты, смотрю, хоть и грек, но способный к языкам и нашей веры, православной. Порадовал меня, что первым делом к отцу Варфоломею сходил. Это, значица, правильный человек…

Я лишь пожал плечами на похвалу: доброму бог помогает! Персональным толмачом управителя быть — работенка непыльная, но как же быть с садом?

— С садом, брат, чистая беда! Туточки принято, значица, устраивать рауты под открытым небом. Сам понимаешь, погоды способствуют. Народу набьется тьма: все переломают да истопчут. Под полтыщи, бывает, соберется. Намедни поздравляли Аполлинария Петровича, Марьюшкиного супруга, с пожалованием тайным советником. Что тут творилось — ужас! Так что ты не надейся: без работы не останешься. Тут твоих басурманских искусств, что ты нахватался, за чужими садами приглядывая, не трэба. Сказали уже, что ты за мастер. Вот прям господин студент и сказал. Тут сохранить бы, что имеем. Вот так, брат, такие коврижки с московскими калачами.

…Так и потекли мои первые дни в Посольстве — в беготне и объяснениях: тут подай, там принеси, этому растолкуй, тому передай. Ни вздохнуть, ни выдохнуть. Лишь на пятый день вырвался на рассвете искупаться в Босфоре.

Его воды плескались в десятке метров от посольских ворот, прямо за насыпью, на которой была устроена подъездная дорога. За ней следили: вереницы экипажей каждый вечер прибывали в резиденцию. На ближайшую субботу был назначен большой прием по случаю высокоторжественного дня рождения наследника престола. Ожидались молебен для своих в посольской церкви и обед в русском стиле для приглашенных гостей.