— Вообще-то, по нашим правилам, выбор служки есть моя прерогатива, разрешения посланника спрашивать не нужно. Но черный в церкви — столько разговоров будет! И опять же свой арап, — улыбнулся священник. — И имя у него знатное. Знаешь, что означает?

— Даже не догадываюсь. Как-то с маслиной связано? — предположил.

— В исламе «фалелей» значит «прекрасный» или «счастливый», в древнегреческом «цветущая маслина», а у древних христиан именем «фалалей» или «фалелей» нарекали, подразумевая «благословенного» или «благодатного». Мученик был с таким именем и еще преподобный сирийский пустынник. Первого поминаем 20 мая, а второго 27 февраля.

— Не заметил я, батюшка, что мусульмане нашего Фалилея счастливым сделали. Вот лик у него и вправду благолепен — чистая икона.

— Что ж с тобой поделать и с идеями твоими? Ты же, Коста, идешь дорогой добра, ЧЕЛОВЕКА желаешь спасти. Не корысти ради, напротив — мошны своей не жалеешь. Стоит ли вставать у тебя на пути? А давай глянем на твоего протеже.

Вот так все и вышло. Двинулись с разрешения Ивана Денисовича в город втроем — я, отец Варфоломей и Дмитрий-студент.

Последний за нами увязался из чистого интереса. Да и крепко сдружились мы за прошедшую неделю. Он все меня подлавливал в свободную минуту: в грузинском практиковался. Сперва вокруг шептались посольские, удивляясь нашему тесному общению, потом попривыкли. А когда я ему рассказал про наши с предобрейшим попом планы, прицепился будто репей! Ему интересно стало, как у нас все получится, сторгуемся ли с хозяином Фалилея, утвердит ли судья такую купчую? Обещал вспомоществование в торговле и у кади-судьи, если что-то пойдет не так.

Нашлось место в моем плане и Спенсеру. Мне нужен был не связанный с посольством представитель перед судьей, готовый засвидетельствовать мою личность. Я не был уверен, что русский священник устроит судью. А Эдмонду, я не сомневался, сей опыт мог послужить основой для интересного рассказа в его будущей книге. Писателя делают детали, вернее, умение их оценить и выгодно подать своему читателю. Получилось обменяться через студента записочками и договориться о месте и времени встрече — чисто школьницы в среднем классе в доэсмэсовую эпоху. Спенсер, ожидаемо, согласился.

Встретились у входа в Гедикпаша Хамами. Отец Варфоломей с Дмитрием, как с переводчиком, убежал на задворки к печникам с Фалилеем знакомиться. А я со Спенсером прошел в зал для отдыха чаю попить и поболтать с Константином, который встретил меня как родного. Но не тут-то было: пообщаться по душам не вышло. Англичанин вцепился в банщика и давай его расспрашивать, как тут все устроено, и в блокноте записи делать.