— А как же я, ваше высокоблагородие? — повторил свой вопрос вслух.

— С тобой у нас все сложнее. Золото тебе сулить, полагаю, бессмысленно. Помню-помню про твои капиталы. Давай так договоримся. Сейчас, вот прямо за этим столом, садишься и пишешь прошение на имя императора о принятии тебя в русское подданство. Образец дам. И клянусь: загружаешься вместе со Спенсером на пароход на Одессу, сразу отправляю бумагу в Петербург с приложением своей положительной рекомендации. Или посланника попрошу руку приложить. Решаемо!

— Вот награда — так награда! — восхищенно присвистнул Дмитрий. — Поверь, Коста, тысячи греков о таком только мечтают. Стать подданным Российской Империи — величайшая честь!

— Да я как бы и не возражаю, — ошеломленно ответил. Принять русское подданство — в моих интересах и моим планам на будущее соответствует полностью.

«Вот нравится мне Фонтон, чего скрывать. Как он ловко все обставил! Наш разговор провел — как на пианино сыграл. И все так складно у него вышло», — думал я, старательно царапая бумагу и по буковкам списывая с образца прошения, чтобы не пропустить все эти неизвестные мне «яти».

— Смотрю, писать ты непривычен, — кивнул своим мыслям Фонтон. — Мало тебя пока знаю, но верю тебе. Нет в тебе подлости, хотя и себе на уме. А сделаешь дело, еще больше поверю и милостью своей, и поддержкой не оставлю.

Тут его глаза загорелись мечтательным блеском. Он словно унесся в своих мыслях в какие-то дали, как человек, возмечтавший о великом. Нетрудно догадаться, в какие. Наверняка, придумывает комбинации, как бы все устроить с моей поездкой в Черкесию. Если все сложится, это будет для него таким успехом, таким шедевром в карьере разведчика… Не только звания и ордена, овации от тех, кто посвящен в тайны разведки, но и взятие никому не доступной вершины, личный прорыв. Есть от чего голове закружиться!

Мне же отвлекаться не стоило от своего занятия. Как бы клякс не понаделать. А еще вопрос: какое отчество писать? Сообразил, что имени отца Косты не знаю. В письме ученого, что сестра мне в Салониках дала, было указано «Спиридонович». Что если сие есть проделки насмешницы-истории или неведомой мне силы, закинувшей меня в тело Косты? И написав сейчас это отчество, я словно объявлю себя своим собственным папашей. Есть от чего прийти в отчаяние напополам с недоумением.

Отбросив сомнения, я все же написал: «Сын Спиридона». Завершил свои мучения, протянул лист Фонтону. Тот принял с легкой усмешкой, аккуратно положил на стол и присыпал его песочком.

— С авансами закончили! — Дмитрий глянул на него с недоумением, мол, а мне-то что перепало? — Теперь о деле поговорим. Как Косте сойтись со Спенсером накоротке?