— Та самая, — подтвердил Фонтон. — Бесит твоя привычка в хрониках исторических копаться. Надо о деле думать. Считаю идею твою, Коста, великолепной. На том и порешим: поразишь англичашку своим умением с чужим народом сблизиться — он твой. Говорю как разведчик: нет более ценного для нас человека, чем тот, кто сможет в любое общество, как нож в масло, войти. Так что ступай к Спенсеру в пансион Джузепино, благодари за помощь в суде и приглашай на праздник!

…Вышли из посольства и разделились. Студент отправился в кофейню забрать наших, чтобы усадить на лодку до Бююкдере, а я, не задерживаясь, отправился к Спенсеру на улицу Санта-Мария. Нужно было свернуть направо из ворот посольства, миновать спуск по лестнице к католической церкви Святой Марии Драперис. Обогнуть ее, спуститься по переулку к уютному особняку во флорентийском стиле — тому самому пансиону Джузепино, предлагавшему своим жильцам даже конюшню для размещения верховых лошадей.

— Могу ли я увидеть англичанина, что недавно пришел? — спросил я у толстого итальянца, прямо в холле невозмутимо поедающего вилкой огромную гору спагетти из приличных размеров тазика[1].

— Ныне в пансионе проживают многие подданные британской короны. Мистер Ньютон и его друг мистер Спенсер, эсквайры, полковник Консидайн, приглашенный турецким правительством преподавать европейскую тактику, английские офицеры…

— Мне нужен мистер Эдмонд Спенсер.

— Вы знакомы, — утвердительно кивнул головой хозяин заведения, судя по манере держаться — тот самый Джузепино.

Не в силах расстаться с вилкой и пастой, он подозвал мальчонку в турецкой курточке, но с такой живой и озорной мордашкой, что не оставалось сомнений — тоже итальянец.

— Проводишь синьора в комнату мистера Спенсера. Господин ныне обедает, — зачем-то уточнил Джузепино, будто оправдываясь за свою страсть к макаронам.

Мы поднялись по винтовой кирпичной лестнице и прошли по коридору до номера Эдмонда. Меня поразила непривычная для Стамбула чистота и порядок. И номер, в котором жила моя потенциальная цель, оказался просторным, с большой кроватью под балдахином и с деревянными балками, красиво рассекающими пространство потолка.

Спенсер поприветствовал меня бокалом красного вина, вытер рот салфеткой и предложил изложить суть дела. Как и ожидалось, он загорелся идеей окунуться в незнакомый мир восточного празднества с грузинским колоритом. Договорились встретиться за час до полуночи. Быстро отстрелялся.

Вышел на Гран рю де Пера, вздохнул ароматы сладкой выпечки из ближайшей пекарни и задумался. Неожиданно, я оказался предоставлен самому себе. Не навестить ли мне караван-сарай, коль выпала такая возможность? Мысли о моей царице меня не покидали все время после нашего расставания. Ноги сами собой понесли меня в сторону хана и лавки моего приятеля. Есть одна задумка!