…В лавку к армянину Тиграну я ворвался, уже порядком запыхавшись. Всю дорогу шел быстрым шагом, иногда срываясь на бег и с трудом заставляя себя все-таки вернуться к первому варианту «великого похода». Не хотелось привлекать к себе лишнего внимания. Да и набегался уже порядком за все эти дни. «Вот, что с человеком делает 'невтерпёж», — думал я, оценивая, кроме прочего, еще одно старорежимное словечко.

Как назло, старик был занят покупателем. Но бросив на меня взгляд, он сразу распознал степень моего нетерпения. А потому парой ловких фраз закруглил беседу со словоохотливым клиентом, вручил ему покупки и вежливо выпроводил. Я даже не успел толком отдышаться.

— Что, что случилось, друг мой? — обратился ко мне Тигран.

— Чем из сладкого можно порадовать боснийку? — я был настолько взбудоражен, что, забыв поприветствовать своего поставщика, сразу выдал всю «позицию», как сказал бы Ахмет.

Лавочник рассмеялся, шутливо погрозил мне пальцем.

— Аааааа! Я так понимаю, тебя ждет сладкая ночь?

— Что «сладкая» — без сомнения, — я поддержал его смех. — Что «ночь», увы, не уверен. Но очень хотелось бы.

— Ах, молодость, молодость… — повздыхал старик и решил преподнести мне урок мудрости. — Никогда не отказывайся от таких возможностей, пока молод и свободен. Станешь, как я, всегда будешь корить себя за то, что упустил.

— Хорошо! — я с легкостью согласился.

Тигран некоторое время смотрел на меня, оценивая, насколько я усвоил урок, и насколько я честен в своем обещании. Остался доволен.

— Значит, боснийка? — хитро прищурился Тигран. И вдруг. — Уж не жена ли она Селим-бея?

Я похолодел от ужаса и уже костерил себя на чем свет стоит за свой длинный язык.

«Ну, вот сейчас-то его тебе и отрежут! — подумал со злорадством. — И моли Бога, чтобы только этот язык, а не тот, который тебе не подчиняется при виде Малики! Сходил, блин, за хлебушком, ебака»!

Тигран и в этот раз остался доволен моим видом. Рассмеялся.

— Друг, мой, неужели ты мог подумать, что я выдам тебя⁈

Я опустил глаза.

— Ай-яй-яй! — старик покачал головой, и выставил вверх указательный палец правой руки. — Тигран никогда не выдавал друзей! Это, во-первых. А, во-вторых, даже если бы я не был твоим другом, я все равно не сделал бы этого. Более того, когда я закрою лавку, то пойду в церковь и поставлю свечку за твое здоровье! Чтобы этого здоровья тебе хватило на всю ночь!

— Почему?

— Потому что даже для турка Селим-бей — редкая сволочь и гад! — Сейчас в Тигране трудно было узнать добродушного старика-лавочника: челюсти сжаты, лицо суровое. — Он столько плохого сделал для моих соплеменников… Так что ты сейчас отомстишь за нас! Как же мне не поставить свечку за твое здоровье⁈