Поэтому я стоял, словно гуттаперчевый мальчик, позволяя «сестре» гнуть и растягивать меня во все стороны. Не оказывал сопротивления, не проявлял никаких эмоций.

Женщина, наконец, пришла в себя и заметила мое абсолютное равнодушие.

— Коста, это же я, Мария, твоя младшая сестра!

Я не реагировал. Она восприняла это по-своему. Рассмеялась.

— Впрочем, немудрено: я закутана с ног до головы и постарела на 10 лет. Но ты все такой же, хоть не юноша и лысый. Вылитый папа!

Наверняка ожидала, что я сейчас рассмеюсь и раскину руки для объятий. Ничего подобного. Более того, мое равнодушие уже вытеснялось злобой на все это представление. Она заметила эту перемену.

— Коста? — улыбка уже сползла с её лица.

Женщина быстро убрала руки с моих плеч, поправила платок на лице, воровато огляделась и отступила.

— Боишься, камнями за прелюбодейство забьют? — я никак не мог перебороть злой настрой.

— В Турции женщин, изменивших мужу, зашивают в мешок и бросают в воду, — с надрывом ответила женщина и снова сделала ко мне полшага. — Почему ты так груб со мной?

Тут она прыснула в кулачок, опять истолковав по-своему мое поведение. Собралась с духом и быстро раскрыла лицо, глядя на меня с надеждой.

Две служанки — старые мегеры, стоявшие чуть в стороне — сердито заворчали. Одна держала за руку маленького мальчика лет пяти, с любопытством меня разглядывавшего. Его голову украшала шапочка с нашитыми по кругу золотыми монетами.

Я среагировал на это «шипение». Посмотрел за спину женщины. Она последовала за моим взглядом. Обрадовалась. Опять закрыла лицо. Бросилась к мегерам, выхватила ребенка, быстрым шагом подошла ко мне, поставила ребенка перед собой.

— Твой племянник! — сообщила с гордостью.

«Час от часу… Еще и племянник… Не было ни гроша, да вдруг алтын», — равнодушно констатировал мозг.

Я посмотрел на племянника.

«Ладно. Не стоять же теперь все время бараном перед новыми воротами!» — у покореженного терминатора в моем лице загорелся красным светом один из глазков.

— Хочешь коржик в сиропе, пацан? — энергия начала свой бег, оживляя постепенно все микрочипы и процессоры.

Пацан радостно закивал и потянул ручки в мою сторону.

Я обернулся к столу, глотнул немного ракии для успокоения и убыстрения процесса оживления и открыл короб со сладостями.

— Угощайся!

Пацана упрашивать не пришлось. Он метнулся к столу и сунул нос в короб. На нас внимания не обращал.

Женщина с любовью глядела на сына.

— Ты все детство таскал мне сладости, а теперь, видишь, пришла очередь племянника! — Улыбнулась воспоминаниям та, кто назвалась Марией.