Я жму по газам и лечу вперёд. Дашка Рекс стонет, а вот Пашка не проявляет ни малейших признаков жизни…

Что я скажу твоим домашним

Как встану я перед вдовой?

Неужто клясться днём вчерашним?

Неужто клясться днём вчерашним?

Неужто клясться днём вчерашним…

Заткнись, Булат Шалвович, очень прошу, заткнись, пожалуйста…

Минут через десять дорогу перекрывают две чёрные «Волги» с маячками. Они просто выходят на меня лоб в лоб, и я довольно резко останавливаюсь. Задницу заносит и я едва не втыкаюсь в этих красавчиков.

— Фамилия! — требует человек в штатском, заглядывая в окно и охватывая взглядом безжизненную и жуткую картину, царящую у меня здесь.

— Брагин.

— Следуйте за машиной, — командует он. — Вторая поедет за вами.

Я киваю. Они шустро разворачиваются и мы едем дальше. Теперь уже не едем, а несёмся, летим на всех парах. Редкие ночные водители расступаются, разлетаются, разбегаются перед нашим чёрным кортежем, они будто чувствуют, что это поезд смерти.

В госпитале, в том же, котором я уже бывал раньше, всё происходит, как в кино, за исключением, может быть, излишнего ажиотажа. Тела быстро укладывают на каталку и везут в операционную.

Я сажусь в приёмном покое и закрываю глаза.

— С вами всё хорошо? — раздаётся участливый милый голос.

Открываю глаза и вижу молоденькую сестричку. Ночная смена, красные глаза, морщинка на лбу. Спасибо, милая, я в порядке.

— Да, — вздыхаю я. — Спасибо. Устал.

— Хотите кофе?

— Серьёзно? Кофе?

— Да, — кивает она без тени улыбки. — Я себе только что сварила, но там и вам хватит.

— Очень хочу, — говорю я. — Очень.

Она приносит мне большую кружку.

— Не знаете, что там? — спрашиваю я, кивая в сторону, куда увезли ребят.

— Операция. Приехали ещё хирурги, помимо дежурной смены. Их заранее вызвали. Не волнуйтесь, они сделают всё, что будет в их силах…

Да, не сомневаюсь. Только я волнуюсь не о том, что они не все свои способности и силы используют, а о том, что этого может оказаться недостаточно.

— У вас точно нет никакой информации из операционной? — спрашиваю я.

— Нет, — печально пожимает она плечами. — Я думаю, информация нескоро будет, если…

Если всё не слишком худо, да?

— Хотите, вы прилягте здесь, — участливо говорит она. — А я вас разбужу, как что-то прояснится. Или, ещё лучше, поезжайте домой. Оставьте телефон и я или другая сестра вам позвоним и сообщим.

— Спасибо, — благодарно киваю я. — Как вас зовут, милая?

— Аня, — отвечает она, чуть смутившись.

— Спасибо вам, Аня. Вы большая молодец. Правда, спасибо.

Я оставляю свой телефон и беру номер отделения, а потом выхожу на крыльцо. Снег стал мелким и редким, будто скрыв следы ночной битвы, он посчитал, что дело сделано и пошёл на убыль.