Глиррену пришлось-таки бросить прут. Он стал отползать, перебирая ногами и опираясь на локти. Я шёл за ним с деревяшкой наперевес.

Освещение изменилось, перед глазами мелькнули пятна, и я сообразил, что мы, перейдя границу, вернулись в кампус.

Глиррен искал момент, чтобы встать, и я ускорил шаг из последних сил. Понимая, что он сейчас снова бросится на меня, я хотел влепить ему дубиной по лбу — отправить в нокаут, оглушить на минуту без тяжёлых последствий.

Но со стороны, наверное, мой замах выглядел пугающе. Тем более что все видели, что со мной хотел сделать Глиррен. И когда тот начал приподниматься, а я готов был ударить, послышался панический возглас:

— Нет!

Отец Глиррена ковылял ко мне, опираясь на палку.

— Прошу вас, — крикнул он мне, — прекратите дуэль сейчас! Любые условия! Назовите их!

— Условия? — переспросил я тупо, борясь с головокружением.

— Да, любые! И я их выполню — слово старшего лорда!

Наконец-то я понял. Мутно обвёл глазами толпу:

— Вон там стоит Уна — её в мой клан, сегодня же… И больше к нам не лезть… Чтоб ваш отпрыск не попадался нам на глаза…

— Условия приняты! Говорю при свидетелях!

Я отбросил дубинку.

— Дуэль окончена, — громко сказал декан. — Победителем объявляется Вячеслав, лорд-наследник с Вересковой Гряды.

Я сел на асфальт. Сознание отключилось.

Сероватая мгла клубилась вокруг меня, и в ней растворялось время. Часы, минуты, секунды — я перестал их воспринимать. Просто дрейфовал в бесцветном пространстве и ни о чём не думал.

Тишина и спокойствие.

Полусон у границы яви.

Затем я вдруг осознал, что мгла отступила.

Перед глазами был потолок с плафоном, опрятно выбеленный. А я, соответственно, лежал на спине. Пока я соображал, что это за комната, послышалось:

— Вячеслав!

Я повернул голову. Рядом с койкой сидела Уна. Глаза у неё были красные. Она подалась ко мне:

— Ты очнулся!

— Великолепная наблюдательность, — сказал я. — Сразу понятно — девочку учат на следопыта, а не на кого-нибудь.

Она засмеялась и заревела одновременно.

В комнату вошла тётка в белом халате, строго сказала:

— А ну-ка хватит разводить сырость. Я тебе десять раз говорила — полежит и проснётся, будет как новенький. Черепно-мозговых травм нет, а Серая лихорадка — в некритической форме. Перенапрягся.

— Давно валяюсь? — спросил я.

— Со вчерашнего дня, милорд. А ваша подружка мне все мозги прополоскала.

— Простите, — сказала Уна.

— Ладно, чего уж.

Дверь приоткрылась, заглянул Бруммер:

— Здрасьте. Ну, оклемался?

— Типа того, — сказал я. — Надеюсь, меня уже отпускают.

— Через пару часов, милорд, — сказала медичка, — если нормально будете себя чувствовать. Анализы надо кое-какие сделать.