— Умеешь ты подбодрить.
— Но зато у тебя теперь появляется настоящий клан. Это очень важно. И девочка, как я понимаю, весьма способная. У тебя с ней есть отношения?
— Отношения у неё наметились с Бруммером… Стоп, секунду. Это что за допрос вообще? На минуту нельзя расслабиться…
Нэсса, хмыкнув, отправилась к однокурсникам.
Новая неделя брала разгон.
Глава 20
На большой перемене, когда мы вместе обедали, Илса рассказала — наставница похвалила её новые рисунки.
На факультете у художников были приспособления, чтобы вычислить коэффициент пригодности для открытия перехода. Расчёт получался не слишком точный, но всё же. Так вот у Илсы этот коэффициент оказался теперь высоким.
— Если бы это была большая картина, — сказала Илса, — и полноценно использовался бы даль-цвет, то дверь могла бы открыться.
Термин «даль-цвет» мне уже встречался — так художники на своём жаргоне обозначали краску-эффектор, добавленную к пейзажу и помогающую соединить миры.
— Я, конечно, рассказала наставнице, — добавила Илса, — с кем я работала над рисунком. Она одобрила, но на следующую неделю дала задание — поработать снова самостоятельно, в одиночку. Попробовать применить те приёмы, которые мы с тобой применяли вместе. И нарисовать какой-нибудь совсем новый мир.
— Удачи, — сказал я. — Мне потом тоже показать не забудь.
А после занятий мы с Уной поехали к владельцу пекарни, заказавшему у нас следопытскую фотографию.
Особняк, в котором тот жил, оказался с виду вполне обычным. Никаких башенок или бельведеров — просто солидный дом из красного кирпича, неновый и двухэтажный. Его окружал большой ухоженный сад.
Я представил Уну и повторил — работает здесь она, а сам я приехал, чтобы подтвердить статус и проконтролировать процесс. И сумму я огласил ещё раз, для ясности — пять тысяч. Хозяин-толстячок тяжело вздохнул, но больше не торговался.
Мы с Уной вышли за ограду, на улицу, посмотрели на дом оттуда. Уна испуганно зашептала мне на ухо:
— Вячеслав, у меня вообще никаких идей! На этой улице все дома — примерно такие же. Как снимать?
— Главное — без паники. В прошлые разы я тоже не сразу сфотографировал. Пришлось лезть на крышу фургона, потом в овраг. Спокойно пройдись, прикинь. Если я тебя смущаю, могу пока побыть в доме.
— Нет-нет, ты лучше со мной!
Уна посмотрела на крышу особняка, который стоял напротив. Чердачное окно там имелось, причём большое, и можно было выйти на скат.
— Попробовать оттуда? — сказала Уна с сомнением. — Но дом же чужой, хозяева не пустят меня на крышу…
— Вообще-то пустят, — сказал я. — Уверенный вид и вежливость — вот наши инструменты. Плюс материальное подкрепление. Жильцы там небедные, но если предложишь полсотни франков за беспокойство, то продемонстрируешь уважение. Деньги я тебе дам, но договариваться будешь сама. Чтоб в следующий раз, когда будешь работать без моего участия, не споткнулась на этом.