Это был кадр, который мне требовался.
Я сделал снимок и слез с фургона. Шофёр и грузчики, выбравшись из машины, смотрели на меня молча.
— Спасибо, парни, — сказал я. — Прошу прощения за задержку.
Спустившись к дому, я надавил на кнопку звонка.
— Следопытский снимок вам будет, господин Меттник. Завтра отпечатаю на бумаге и привезу. Негатив, естественно, отдам тоже. Сможете сделать хоть крупноразмерную фотографию, хоть сразу фотообои.
— Отрадно слышать, милорд. Но позвольте всё-таки уточнить — в какую же сумму мне обойдётся эта услуга?
— Десять тысяч франков. Плюс накладные расходы — будем считать, сто франков. Это за каплю краски для демонстрационного снимка.
Хозяин замер, быстро прикидывая что-то в уме. Ну, в общем-то, да, загнул я нехило. Этого мне хватило бы, чтобы оплатить полгода учёбы. Но и услуга была практически уникальная.
— Договорились, милорд, — сказал он. — Жду с нетерпеньем.
«Йес», — мысленно сказал я, и мы пожали друг другу руки.
До конца рабочего дня я успел даже заскочить в фотоателье, отдал плёнку на проявку и заказал печать.
В общагу я вернулся после заката.
Бруммера опять не было. Я вальяжно прошёлся из угла в угол, прикидывая, сколько сюда поместится чемоданов с деньгами.
В дверь постучали, и я открыл, ожидая увидеть Илсу.
Но за порогом была совсем не она.
Глава 16
В коридоре стояла Уна, глядя на меня нерешительно. Я же уставился на неё с удивлением — она была, пожалуй, последней, кого я ожидал бы увидеть перед собственной дверью. Немая сцена затягивалась, и я спохватился:
— Заходи, не стесняйся.
— Прости, что побеспокоила…
— Перестань.
Я сделал приглашающий жест, и Уна, зайдя в комнату, осторожно присела на край топчана. Она была, как обычно, одета в полуспортивном стиле — простая куртка с застёжкой-молнией, сапоги на упругой плоской подошве, тёмная короткая юбка, не стесняющая движений.
Взяв стул, я сел от неё подальше, чтобы не напугать. Вид у неё и так был подавленный, совершенно растерянный.
— Если хотела что-то спросить — вперёд, — подбодрил я. — И можно без политеса. Ты ведь уже заметила — я не эталон куртуазности, так что оскорбить мою аристократическую натуру ты вряд ли сможешь при всём желании. Спрашивать разрешаю любую дичь без разбора.
Она хихикнула чуть заметно, но тут же вновь погрустнела. Долго молчала, опустив взгляд и обхватив себя руками. Затем проговорила так тихо, что я едва смог расслышать:
— Да, я хотела спросить… И знаю, что прозвучит странно, но… Вячеслав, я хочу узнать, нельзя ли мне перейти в твой клан…
Что ж, ей удалось-таки поставить меня в тупик. Я поскрёб в затылке, пытаясь простимулировать мыслительный процесс, но вышло не очень. Уна же окончательно стушевалась — сидела красная, словно мак, и готова была, похоже, провалиться сквозь этажи в подвальную прачечную.