Я вглядывался заворожённо.

И в какой-то момент вдруг понял — я больше не дорисовываю оттенки в воображении, я их вижу в реальности.

Ветер дохнул в лицо, прохладный и пряный.

Трава взъерошилась, всколыхнулась мягкими волнами.

Фотообои передо мной исчезли — я видел склон воочию, без преград.

Ещё несколько секунд я оцепенело таращился, пытаясь это осмыслить. Затем, опомнившись, начал оборачиваться через плечо — и даже рот открыл, чтобы заорать во всю глотку: «Какого хрена⁈»

Но не успел.

Старик, оказавшись сзади, изо всех сил толкнул меня в спину.

Не удержавшись, я сделал пару шагов вперёд.

В фотографию.

Из обшарпанной комнаты — под вечернее небо, на горный склон.

Старик шагнул следом.

Пошатнувшись от неожиданности, я судорожно вдохнул луговую свежесть. Голова закружилась, перед глазами всё поплыло.

— Не бойтесь, — сказал старик хрипловатым голосом, тоже чуть задыхаясь. — Мы перешли, сейчас это главное…

Наконец-то я оглянулся.

Позади нас стоял двухэтажный каменный дом с черепичной крышей, толстой печной трубой и железным флюгером. Мох темнел на фундаменте. На двери виднелось кольцо для стука.

А комната, где мы только что были, исчезла напрочь. Развеялась, как мираж.

Старик вцепился в моё плечо — то ли для того, чтобы поддержать, то ли сам пытался найти опору. Я просипел:

— Дед, сволочь… Башку тебе откручу…

— Как скажете, Вячеслав… Но, пожалуйста, позже… Сначала — в дом, мне надо присесть… А лучше — прилечь…

Да, выглядел он неважно. Лицо обрюзгло, побагровело, а на виске пульсировала артерия. На ногах он едва стоял. Пальцы рефлекторно терзали верхнюю пуговицу рубашки, пытаясь ослабить ворот.

— Так, дед, пошли. Не вздумай скопытиться.

Я повёл его к дому. Но не прошли мы и десяти шагов, как дверь распахнулась, и нам навстречу выскочил мужик в холщовых штанах, грубых сапогах и светлой рубахе — тоже немолодой, но всё-таки пободрее, как мой «работодатель».

— Милорд, вы целы! — залопотал мужик, подхватывая деда с другого бока. — Сейчас-сейчас, потерпите ещё минутку, буквально чуточку… Отдохнёте, я вам — микстурку, а так уж как-нибудь…

— Флендрик, не мельтеши… — перебил хозяин. — Без тебя тошно…

Мы с Флендриком затащили деда в гостиную и сгрузили на аккуратный диван, обтянутый тёмно-синей материей, чуть ворсистой на ощупь. Под голову подложили подушку, мягкую и огромную, такого же цвета.

Флендрик быстро и ловко снял с хозяина галстук, расстегнул воротник рубашки, после чего выбежал из комнаты — за микстурой. Старик, дыша всё так же надсадно, повернул ко мне голову:

— Вячеслав, я виноват перед вами… Прошу прощения, я обманул вас… Или, точнее, сказал вам правду, но умолчал о главном…