Меня бросало то в жар, то в холод, я потерял счёт времени. Лишь однажды, очнувшись, понял, что вокруг уже глубокая ночь. Луна заглядывала в окно, а на тумбочке появилась стеклянная бутылка с водой — Флендрик постарался, наверное. Жадно выхлебав половину, я вновь упал на подушку.

Серая лихорадка отступила к полудню.

Я на ватных ногах добрался до санузла — тот, к счастью, имелся в доме, несколько архаичный, но всё же функциональный. Ванна без душа, два крана (один с холодной водой, а другой с горячей), ватерклозет.

Остаток дня я проспал уже без кошмаров, и следующую ночь тоже.

Проснувшись утром, почувствовал зверский голод и спустился на кухню. Флендрик в ответ на моё приветствие что-то буркнул угрюмо, но всё-таки поставил передо мной тарелку с холодным мясом. И объяснил, что хозяин всё ещё борется с лихорадкой, а местный доктор, заходивший вчера под вечер, не хочет давать прогнозов.

Я смёл с тарелки еду и вернулся в комнату.

Взял букварь, заглянул в него осторожно.

Вроде бы вся грамматика нового языка уже разместилась у меня в голове, и базовая лексика тоже, но детская книжка действовала как якорь и успокаивала. Я листал её, ощущая, как мысли приходят в норму.

Письменность поначалу давалась с некоторым трудом. Но через четверть часа я уже читал по складам, а вскоре смог написать на листе бумаге карандашом простенькую фразу из середины азбуки: «Кот любит сметану».

Из своей комнаты я перешёл в кабинет хозяина, раз уж тот разрешил мне. Шкафы были заполнены книгами солидного вида, письменный стол впечатлял размерами.

На столешнице лежал лист бумаги, очень плотный и гладкий. Печать казалась рельефной, почти стереоскопической. Краска-эффектор, видимо, как выразился хозяин. Цвет — лиловый, как хозяйский перстень.

Да, дед не обманул — в документе значилось, что я получаю титул лорда-наследника и соответствующие имущественные права. На листе лежала стильная авторучка с колпачком — бери, дескать, и подписывай.

Я задумчиво поскрёб подбородок, на котором пробивалась щетина.

Если рассуждать беспристрастно, старик мне делал царский подарок. Мне выпадал грандиозный шанс, особенно по сравнению с тем, что я имел до сих пор.

Но я, во-первых, терпеть не мог, когда кто-то принимал решение за меня.

А во-вторых, пословицу про бесплатный сыр сочинили не просто так.

С другой стороны, дед честно признался, что Академия — тот ещё гадючник, где слишком бойким провинциалам могут дать по сопатке. Ну, в смысле, приложить магией. Ещё до того, как мы перешли сюда, он предупреждал — работа рискованная…

В любом случае, требовалось проверить и остальные его слова.