До неё было метров тридцать, и я направился к ней.

Примерно на полпути воздух вдруг сгустился, передо мной замелькали тени. Как и у входа в здание, это напоминало мутный телеэкран.

Интуиция подсказала — барьер едва ли установили здесь специально. Он представлял собой побочный эффект того, что происходило в аудитории. И чтобы миновать его, требовался опять-таки следопытский навык.

Кадры на «экране» сменялись с калейдоскопической быстротой. На каждом из них был всё тот же коридор, но с мелкими вариациями — как фотографии, сделанные в разное время суток. На них менялось то освещение, то количество открытых дверей. И все эти снимки были объёмными, но войти в них было нельзя, они лишь сбивали с толку.

Я сконцентрировался, стараясь смотреть не прямо на них, а сквозь, и через полминуты сумел отфильтровать мельтешение. Ложные кадры, потускнев, растаяли в воздухе, и остался только реально существующий коридор.

Переведя дыхание, я пошёл дальше.

В открытой аудитории сейчас явно работали с серебрянкой, а отблески я наблюдал в коридоре — серебряные прожилки прорисовались в воздухе, в радиусе нескольких метров от дверного проёма.

Голова закружилась, я приостановился.

Сеть из прожилок передо мной мерцала, неосязаемая. Я уже не мог абстрагироваться от неё визуально. Было понятно, что она простирается и за пределы здания, просто моему восприятию был доступен лишь небольшой участок.

Я поднёс перстень к одному из её узлов, и она впитала лиловый блик.

Может, мне только показалось, но на миг я почувствовал через сеть всех остальных представителей клана Вереска, как бы далеко те ни находились.

Финиан, Флендрик, Вита и Бинна, Уна и Бруммер, Даррен, Рунвейга, Тэлвиг…

И Нэссу я вдруг почувствовал тоже, хотя её перстень был совершенно другого цвета…

Их браслеты и перстни стали для меня ориентирами, точками опоры в этом информационном пространстве. Головокружение отступило.

Я подошёл к порогу аудитории, заглянул.

Экзаменационный стенд в виде рамы для фотографий стоял недалеко от двери. На ней крепился какой-то снимок — ребром ко мне. Серебряные прожилки, соприкасаясь с ним, вспыхивали ярче, лихорадочно искажались, меняли конфигурацию.

Столы были отодвинуты к стенам, чтобы освободить центр аудитории. А в дальнем углу столпились все мои оппоненты — Вирчедвик, Грегори, Кэмден, Донелл и Гвеннер. Они совещались возле одного из столов. Перстни у них отблёскивали серебром, фамильные же оттенки едва просматривались.

Я сделал шаг в их сторону. Они обернулись. Гвеннер дёрнулся мне навстречу, но Вирчедвик предостерёг спокойно: