— Не отвлекаться.

И одновременно с этим Вирчедвик неуловимо-быстрым движением, которое даже я не смог отследить, швырнул мне под ноги кубик серебристого льда. Тот раскрошился по полу, и мне показалось, что сила тяжести вокруг меня увеличилась на порядок, а тело налилось чугуном. Я чуть не упал, меня приложило плечом о стену. Стало трудно дышать, и я не мог двинуться.

— Фон в этом здании сейчас — аномально плотный, — сказал Вирчедвик. — Образно выражаясь, воздух так уплотняется, что не нужен даже прямой контакт для воздействия. Я много интересного выяснил, исследуя краску. Впрочем, ты тоже молодец. Хорошо развил свои навыки, если сумел добраться сюда. Но драться со мной даже не пытайся. Силы несопоставимы — у меня было больше времени и намного больше ресурсов.

Я оглянулся через плечо на фотографию в раме — теперь угол зрения позволял её рассмотреть. Это был следопытский снимок — панорама столицы, сделанная откуда-то с крыши. Среди домов чётко выделялась старинная прямоугольная башня, которую лорд-арбитр использовал как свою резиденцию, а также более современная конструкция из стекла и бетона — здание, где работал премьер-министр.

И ещё я заметил — в ту же раму была вставлена пластина из толстого стекла, поверх фотографии.

— Что ты собираешься сделать? — спросил я.

— Сеть ты, вероятно, видишь, — сказал Вирчедвик. — Она визуализирует информационную структуру общества. Сейчас мы воздействуем на неё через серебрянку.

— Ради чего?

— Закончим, и объясню. Гвеннер, твоя очередь.

Тот взял со стола большой фотоаппарат с лампой-вспышкой, встал перед фотографией и взглянул на неё через видоискатель.

— Давай, — подбодрил Вирчедвик.

Гвеннер нажал на кнопку.

Вспышка была пропитана серебром. Она высветила все предметы в аудитории с предельной контрастностью, а сеть из прожилок, наоборот, потускнела. Несколько серебряных линий вспыхнуло на стекле, прикрывающем фотографию в раме.

Я проморгался. Линии на стекле вновь стали невидимыми, а прожилки вокруг вернули себе прежнюю яркость. Их искажения возле фото стали заметнее.

— Теперь я, — произнёс Вирчедвик.

Я всё ещё не мог приблизиться ни к нему, ни к раме, тяжесть давила.

Забрав у Гвеннера камеру, Вирчедвик приложился к видоискателю.

Вспышка.

На стекле опять засверкали линии, но их теперь стало больше, и они сложились в картинку. Это было ещё одно здание — оно наложилось на сфотографированный пейзаж, очень ловко в него вписалось.

Рисунок на этот раз сохранился даже после того, как погасла вспышка.

К нему притянулись те серебряные прожилки, что были ближе.